Чтение онлайн

— С утра, первым делом, — отозвался Натан. «Я тебя люблю, мамочка».

— Я тебя тоже. Давай, — Эстер посмотрела на свои часы с бриллиантами, — провожу тебя до конторы, милый. Давно я по Бикон-хиллу не гуляла.

Она поправила свою шляпку. Улыбаясь, Эстер похлопала сына по рукаву сюртука. Они ушли, а Эденберг, стоя на пороге лавки, раскурил сигару.

— Какой славный мальчик, — подумал ювелир, — не каждый о матери так заботится. Молодец.

Он разломил свежую булочку, и бросил крошки отчаянно, по-весеннему щебечущим воробьям.

— Папа! — Тед всплеснул руками и радостно засмеялся, следя за деревянной тележкой, что отец катал по ковру.

— Ты же мой хороший, — ласково сказал Тедди, целуя каштановые волосы сына. «Я не смогу без мальчика, — горько подумал он. «Никогда не смогу. Слава Богу, что Мораг теперь надолго успокоилась».

Он вспомнил ее восхищенный голос:

— Тедди! Милый мой, спасибо тебе, спасибо…». Девушка полюбовалась ожерельем. Покраснев, она опустила глаза: «Ты будешь меня ругать, я знаю…, Я не в долг его купила, за наличный расчет, он недорогой. Я откладывала деньги…».

— Что купила? — поинтересовался Тедди: «Если я ей увеличу содержание, она будет занята поездками по лавкам, начнет новые платья шить…»

Мораг, потупившись, показала ему топазовый браслет. Тедди заставил себя улыбнуться:

— Конечно, я тебя не буду ругать. Давай я буду давать тебе на булавки больше. Скажем, двести долларов. Скоро лето, тебе нужны новые платья…

Мораг, обнимая его, шептала: «Я люблю тебя, я так тебя люблю». Тедди, закрыв глаза, представляя себе бронзовую, высокую грудь, распущенные по плечам, черные волосы, вздохнул: «Я виноват, конечно. Нельзя мне от нее уходить, кто же о ней тогда позаботится?»

Мораг стонала, — низко, протяжно, огоньки свечей колебались, она лепетала что-то горячее, нежное, и Тедди подумал:

— Мальчик еще маленький, как он без матери? Да все понятно — я Мораг никогда не брошу. Если чего-нибудь не случится, — он одернул себя: «Прекрати, даже думать о таком нельзя».

Жена, тяжело дыша, положила ему голову на плечо. Тедди напомнил себе:

— Надо быть осторожным. Хочется еще детей, но нет, нет, — он покосился на ее белую щеку, — тогда будет еще сложнее. И с Мартой тоже, — Тедди заставил себя поцеловать жену.

— Уда? — недоуменно спросил его сын, глядя на тележку, что укатилась под кушетку.

— Надо достать, — весело отозвался Тедди, но мальчик быстро пополз по ковру. «Сам! — гордо отозвался ребенок. «Сам!»

— Ты у меня молодец! — дверь открылась. Тедди покраснел: «Тетя Эстер…»

Запахло лавандой, и она ласково сказала: «Меир тоже всегда с мальчиками играл. Мораг говорит, что чай готов. Я вас забрать пришла».

Тед выполз из-под кушетки, держа в руках тележку. Эстер спокойно добавила: «Иди, Тедди, руки помой. Я малыша принесу».

— Спасибо, тетя Эстер, — Тедди внезапно увидел что-то холодное, острое в темных глазах женщины: «Нет, почудилось».

Дверь за ним закрылась. Эстер нежно попросила: «Дай ее сюда, маленький».

— Это мое, — помотал Тед каштановой головой, сжимая пухлый кулачок.

Эстер разогнула его пальчики и забрала золотую, с агатом запонку.

— Мое, — грустно повторил Тед. Женщина улыбнулась: «Я тебе лодочку подарю, милый мой. Хочешь лодочку?»

— Да! — мальчик захлопал в ладоши. Эстер спрятала запонку в бархатный мешочек, что висел у нее на запястье: «В гостинице выброшу. Надо Мораг и Тедди в Вашингтон пригласить осенью, пусть погостят у нас».

Чай был накрыт в малой столовой, пахло цветами, ветер с моря раздувал легкие портьеры.

— Вот и мы! — весело сказала Эстер, держа мальчика за руку.

Тедди посадил его к себе на колени. Мораг, откинувшись в кресле, сверкая топазовым браслетом на руке, улыбнулась: «Тетя Эстер, давайте я за вами поухаживаю. Кузен Натан говорит, у вас в гостинице хороший чай».

— У тебя лучше, — женщина отпила из фарфоровой чашки: «Очень, очень, красивое ожерелье. Браслет прекрасно к нему подходит».

Мораг положила маленькую, белую руку на топазы:

— Тедди надо будет в конце лета уехать в Нью-Йорк, по делам. Мы с маленьким совсем одни останемся. Вот если только… — она не закончила. Муж добродушно заметил: «Кузен Натан будет в Бостоне, он тебя развлечет, дорогая».

Натан покраснел, любуясь ее стройной шеей, и кивнул: «Непременно, Тедди».

— Вот и хорошо, — заключила Эстер. Женщина погладила пальцы Мораг:

— Вы же семья, дорогая. Следующим летом мы на озера собираемся, и Натана возьмем. Приезжай с маленьким, мы можем в Буффало встретиться. Ребенку в деревне хорошо, — она потрепала кудрявые волосы Теда и тот рассмеялся.

— Прекрасно, — Тедди закурил сигару. «Отправлю ее на озера, а мы с Мартой поедем в Париж. Господи, спасибо тебе».

Он выдохнул ароматный дым: «Так и сделаем, тетя Эстер».

Интерлюдия

Лагерь Дюбуа, река Миссисипи, весна 1804

Русоволосый, синеглазый мальчик, в холщовой рубашке, сидел в гамаке. Антония, поцеловала его: «Пора спать, милый».

— Хочу на лошади, — упрямо отозвался брат. Антония пощекотала мальчика: «Завтра, ты сегодня и так весь день в седле провел».

Дэвид потянулся. Свернувшись в клубочек, ребенок сонно проговорил: «Тони, а почему здесь нет крокодилов?»

— Это север, — Антония расплела свои белокурые косы и взяла костяной гребень. «Им здесь холодно, Дэвид. Они в Луизиане живут, во Флориде…»

— Луизиана теперь наша, — мальчик глубоко зевнул, — папа ее купил…

— Не папа, а правительство Соединенных Штатов, — усмехнулась Антония, расчесывая волосы. Дэвид уже спал, укрывшись тканым, индейским одеялом. Антония взяла свечу и посмотрела на карту, что висела на деревянной стене барака.

— Почти сто тысяч квадратных миль, — она зажмурила глаза. «Вся территория на запад от реки Миссури, и до гор. Там, в горах, и не был никто. Только сейчас экспедиция отправляется. Дядя Хаим тоже уходит, он говорил — на два года. Мамочка, конечно, хотела с ними поехать, но ей газету бросать нельзя».

Антония заплела косы и присев к грубо сколоченному столу, открыла свой дневник. Она быстро посчитала: «Получается, акр наших новых земель стоит меньше трех центов. Папа молодец, — девочка покусала перо и вспомнила веселый голос отца: «Счастливого Рождества, милые мои!»