Чтение онлайн

Посреди большой, жарко натопленной гостиной стояла вкусно пахнущая лесом, украшенная гирляндами елка, под ней лежали какие-то заманчивые свертки. Антония, держа за руку брата, вдруг, грустно спросила: «Папа, а почему ты с мамой не живешь?»

Отец только развел руками: «Милая моя, я заместитель госсекретаря, мне надо быть в Вашингтоне, а у мамы газета, она тут печатается. Но я ведь приезжаю…»

— А почему ты не из Нью-Йорка в Париж отплываешь, а из Бостона? — все не отставала Антония. Она увидела, как похолодели сине-зеленые глаза отца. «Так удобней, — коротко ответил Дэниел, и девочка подумала: «Это из-за Ната».

Она давно знала, что у них есть брат. Мать как-то раз, спокойно, сказала: «Тетя Салли очень любит твоего папу, милая, и родила ему ребенка. Как я — родила тебя и Дэвида».

Мать была в мужском костюме. Антония, полюбовавшись ее стройными, длинными ногами, отлично скроенным сюртуком, тугим узлом рыжих волос на белой шее, повертела в руках перо — мать проверяла ее сочинение: «А ты все еще любишь папу?».

— Люблю, — темные глаза матери отчего-то усмехнулись, — но по-другому.

— А мистера Гамильтона? — Тони поболтала ногой и взглянула на мать.

— Тоже по-другому, — Констанца затянулась тонкой сигаркой и отдала дочери тетрадку: «Ошибок нет, с грамматикой все в порядке. Но тебе, конечно, больше нравится решать задачи, да?»

Антония кивнула. Она любила цифры — с ними все было просто и понятно. Еще она любила смотреть на звезды — отец купил ей небольшой телескоп и чертить карты. Она вспомнила себя, семилетнюю, стоявшую в пахнущем гарью каменном здании на окраине Питтсбурга и тихий голос матери: «Это доменная печь, милая. Здесь куется мощь Америки».

— Поберегись! — раздался голос рабочего, заслонка поднялась. Антония ахнула — раскаленный, мощный поток освещал все вокруг. Мать сказала: «Вот она, наша сталь, Тони». Констанца натянула грубую рукавицу. Наклонившись, взяв ковш, женщина зачерпнула из потока.

Антония открыла рот — сталь грела даже на расстоянии, переливалась золотом. Девочка вспомнила воздушный шар, что повис над зеленой равниной, искры полуденного солнца в рыжих волосах матери, и ее веселую улыбку.

— Я тебя люблю, мамочка, — сказала она. Темные глаза матери отчего-то заблестели. Констанца, поцеловав белокурый затылок, вздохнула: «Я тебя тоже, милая»

Антония оправила свою замшевую, с бахромой, расшитую бисером, индейскую юбку. Сунув ноги в мокасины, девочка вышла в звездную, теплую ночь.

Сакагавея сидела на пороге барака, дымя короткой трубкой. «Ей всего шестнадцать, — вспомнила Антония, — а она в экспедицию идет. И не боится. Хотя она индианка, конечно».

Девушка передала ей трубку, Тони затянулась: «Зачем ты с ними идешь?»

Темные глаза индианки усмехнулись. Сакагавея ответила, подбирая слова: «Муж. Жена идет, куда муж».

Тони вернула ей трубку: «Моя мама не такая». Она посмотрела в сторону палаток: «Мама сегодня пишет, велела нам самим спать ложиться. Она придет на рассвете, разбудит нас, и купаться пойдем».

Сакагавея помолчала: «Рыжая лиса. Ее так называют, — она махнула рукой на запад, — там». «Лиса другая, — индианка погладила Тони по голове, — ты на нее не похожа».

— Почему это я не похожа? — обиженно пробурчала себе под нос Тони и зевнула: «Пора спать». Она подняла голову и посмотрела на сияние Млечного Пути.

— Когда-нибудь, — подумала Тони, — человек полетит к звездам. Только как? Мамочка рассказывала о паровой тележке, что дядя Майкл построил. Мистер Фултон сейчас делает паровое судно для Бонапарта. Но ведь надо оторваться от земли, преодолеть силу притяжения…, - Тони подобрала палочку и стала чертить в пыли.

— Птица, — одобрительно заметила индианка.

— Понаблюдаю за их полетом, — напомнила себе Тони. «А еще лучше — подстрелю одну и препарирую, Дэвид мне поможет».

Она взвесила на руке маленький, изящный пистолет, что ей подарила мать: «Из такого грифа не подобьешь. Возьму ружье у дяди Хаима».

Тони в последний раз затянулась трубкой и пошла в барак.

Констанца сидела на груде одеял, положив блокнот на обнаженное, белое колено.

— Итак, — она быстро писала, — сорок три смельчака из Корпуса Открытий, во главе с капитаном Льюисом и лейтенантом Кларком, через две недели отправляются вверх по реке Миссури. Они первыми из американцев пересекут нашу страну по суше и дойдут до побережья Тихого океана. Штурманом экспедиции назначен герой Северо-Западных территорий, лейтенант Хаим Горовиц… — он отложила перо и потрепала светлые волосы Хаима: «Теперь долго не увидимся».

— Два года, — он лежал рядом, отпивая ром из оловянной фляжки, рассматривая карту. «Тони отлично поработала, — сказал он одобрительно. «Все очень аккуратно. Только это, — Хаим вздохнул, — все равно неточные сведения…, Мало ли что индейцы говорят».

— Говорят, что за Миссисипи видели Черного Волка, — усмехнулась Констанца. Она была в одной короткой, холщовой рубашке, рыжие, подстриженные волосы падали ей на плечи.

— Даже и не думай, — коротко сказал Хаим. «Нельзя ездить на запад одной, это опасно».

Констанца только улыбнулась и захлопнула блокнот:

— Я разрешаю тебе меня сопровождать, если ты настаиваешь, лейтенант Горовиц. Встретимся дней через пять, — она указала на карту, — здесь. Мне надо увидеть все своими глазами. Как только я вернусь в Нью-Йорк — начинаю книгу, читатели ждут. Обещаю, если я встречу Черного Волка, я не буду брать у него интервью, — женщина рассмеялась.

— Он и по-английски не говорит, — пробурчал Хаим. «Хотя ты же знаешь сиу».

— А он сиу? — заинтересовалась Констанца. «Они на севере живут, к западу от Озер. Что он здесь делает?»

— Да Господь его знает, кто он такой, — раздраженно отозвался Хаим. «В прошлом году, по слухам, у него была тысяча воинов. Он сжег пять шошонских деревень, и вообще, — мужчина повел рукой, — мешал нам, как ты помнишь. Но я с ним разделаюсь, обещаю, рано или поздно, — Хаим перевернулся на спину и потянул ее за руку: «Иди сюда».

Констанца сняла рубашку. Раздвинув ноги, откинувшись назад, она простонала сквозь зубы: «Да…, Еще, еще…»

— Сколько угодно, мистер Констан, — услышала она смешок. Потом Хаим, удерживая ее в руках, шепнул: «Ничего не делай. Дай мне тобой заняться».