Чтение онлайн

Мэри потушила сигарку и поднялась «Пока ему поместья не вернут, он никуда из Европы не двинется. Тем более с маленьким ребенком. Как ты думаешь, — она взглянула на Джона, — при нашей жизни восстановят монархию во Франции?»

— Император Бонапарт пока что непобедим, — хмуро ответил герцог. «Как будто у него какой-то волшебный амулет имеется, ей-богу. Хотя все это ерунда. Он материалист, каких поискать. Ладно, — он пожал руку Мэри, — постараемся с Мадлен и семьей к вам выбраться, если я освобожу несколько дней».

Корабль уже бросал якорь. Мэри взглянула на бархатный мешочек, что висел у нее на запястье. «Алмаз, — подумала она, — письма, документы на квартиру, что дядя Теодор купил…, Интересно, — женщина улыбнулась, — он меня узнает? Хотя Майкл ему писал, что мы поженились».

Она вспомнила прохладную, большую спальню в Мейденхеде. Окна были раскрыты на реку, тянуло свежестью, Бен тихо сопел в своей маленькой кроватке. Мальчик был темноволосый, с лазоревыми, отцовскими глазами, еще пухленький. Майкл осторожно вынул из ручки сына деревянный кораблик и обнял жену: «Ты только осторожней, милая».

Мэри потерлась носом о его щеку. «Джон меня понизил до статуса курьера, ничего опасного я не делаю. Иди сюда». От мужа пахло, как обычно — порохом, гарью, углем. Мэри шепнула: «Прямо из Данцига поплыву в Лондон, а летом поедем все вместе в Уэльс».

— Я люблю тебя, — Майкл стал целовать ее — нежно, тихо, так, что она, как всегда, почувствовала сладкие, прерывистые удары своего сердца.

— Просто курьер, — напомнила Мэри себе, опускаясь на шелковое одеяло, увлекая его за собой. «И вообще, я большую часть времени за бумагами провожу, как тетя Марта».

Ее багаж был уже на палубе, по трапу взбирался таможенный чиновник в темно-зеленом мундире. Мэри любезно улыбнулась. Подав свой британский паспорт, она сказала по-французски: «Прошу вас, ваше превосходительство».

— Цель визита? — чиновник полистал паспорт: «Титулованная особа. Смотри-ка, и в Копенгагене побывала, и в Стокгольме. Англичанки смелые женщины, сами путешествуют. Тридцать один год, — он незаметно посмотрел на смуглое, спокойное лицо женщины. «Не красавица, конечно, но что-то в ней есть. Подбородок, какой упрямый».

— Я много слышала о красоте вашей столицы, — ответила Мэри, — и решила своими глазами посмотреть на творение великого императора Петра. Вот моя въездная виза, с печатью вашего посла в Лондоне, графа Воронцова».

— Он дяди Теодора родственник дальний, — вспомнила Мэри.

— Добро пожаловать в Санкт-Петербург, леди Кроу, — поклонился чиновник. Мэри, вдохнув чистый, весенний воздух, слыша крики чаек, что кружились над мачтами корабля, ответила: «Спасибо».

В окно столовой был виден зеленеющий Летний сад. Публика медленно прогуливалась по дорожкам, внизу, на набережной, скрипели колеса экипажей. На крахмальной скатерти блестело серебро, в двух высоких, фарфоровых вазах у камина стояли розы — белые и винно-красные.

Тео прикоснулась пальцем к бархатистым лепесткам: «Каждую неделю их присылают. Теодор все шутит — интересно, кто из нас друг друга переживет, — я, или твой неведомый поклонник? Господи, — женщина перекрестилась, — как хорошо, что он в отставку вышел. Будет в Академии Наук работать, в университете лекции читать…, Петеньке только десять, когда он вырастет, война уже и закончится».

— Федосья Давыдовна, — горничная присела на пороге комнаты, — велите обед подавать?

— Сейчас Федор Петрович с мальчиками придет, — рассеяно ответила Тео, — и подавайте, милая.

Она подхватила подол домашнего платья светлого шелка и прошла в опочивальню. Присев к своему туалетному столику, Тео повертела в руках жемчуга: «Может при Наполеоне мальчик в безопасности будет, в адъютантах у него. Упрямый, это он в отца, конечно. Я француз, и буду служить во Франции».

Она вышла на балкон — весенний день был теплым. Нкинув на плечи шаль, Тео посмотрела на золотой шпиль Петропавловского собора. «Теодор ходил к этому раввину, Шнеуру Залману, когда тот в крепости сидел, еще пять лет назад…, - Тео вздохнула. «Хотел узнать, может, известно, что о Ханеле. Но тот ему ничего не сказал. И брат Теодора не пишет. Все новости окольными путями узнаем, через Лондон».

Он посмотрела на Пантелеймоновский мост и помахала рукой. Муж и сыновья, младший — в кадетском мундире, — шли к дому. «Мишель уже в штатском, — Тео взглянула на изящного, невысокого, белокурого юношу. «Кто-то должен приехать, в Данциг его отвезти, Теодор говорил. Там его Иосиф ждет. Генерал Мендес де Кардозо, — Тео улыбнулась. «Теодор-то в отставку полковником ушел».

В передней раздался звонкий голос младшего сына: «Мамочка, милая, мы очень есть хотим!»

— Руки мойте, — велела Тео, выйдя им навстречу, расцеловав всех.

— Петенька, — она говорила с мальчиком по-французски, но называла его русским именем, — уж не похудел ли ты?

Голубые глаза заискрились смехом, и Петя пригладил рыжие кудри: «Кормят у нас, конечно, не так, как дома. Мишелю хватает, — он подтолкнул старшего брата, — а я, маменька, расту еще, — добавил Петя. Мишель, ласково сказал: «Ты отца перерастешь, милый мой».

Мальчики побежали в умывальную. Федор, снимая мундир, улыбнулся: «По-домашнему отобедаем, Федосеюшка, или велишь при параде быть?»

Она рассмеялась: «По-домашнему, милый. Теодор, — она, нахмурившись, оглядела его лицо, — что случилось?».

Муж тяжело вздохнул. Услышав голоса мальчиков, он шепнул: «Потом, милая. Я Мишеля отправлю с Петькой французским заниматься, и расскажу тебе все».

За обедом Петя вдруг сказал: «Батюшка, а как так получается? Мы с Наполеоном воюем, я не хочу потом на поле боя с Мишелем встречаться. Мы, хоть и неродные, но братья».

Мишель искоса посмотрел на рыжие волосы Пети. Он вспомнил, как семилетний Петя ходил за ним хвостом в кадетском корпусе, как он гулял с еще маленьким братом в Летнем саду. Отложив вилку, юноша твердо ответил: «Никто ни с кем не будет воевать, Петька. Россия и Франция подпишут мир, уже скоро. Я просто хочу служить в армии своей страны, вот и все».

Его увезли из Парижа ребенком, но Мишель до сих пор помнил квартиру, выходившую на Сену, церковь Сен-Сюльпис и могилу матери на кладбище Мадлен.

Семейный склеп перенесли. Еще в прошлом году отец позаботился об этом, купив, через третьи руки участок на новом кладбище Пер-Лашез. Мишель тогда спросил: «Папа, а как тебе удалось, не выезжая из Санкт-Петербурга, все это сделать? Ты ведь и квартиру на меня оформил, на набережной Августинок».

Отец затянулся сигарой: «Помнишь, я к раввину ходил, что в крепости сидел?»