Чтение онлайн

— Не буду, — Констанца провела губами по его загорелому, со шрамом от ранения плечу. Она вспомнила бесконечную, жаркую, летнюю равнину за рекой Огайо и свой веселый голос: «Вы как хотите, лейтенант Горовиц, а я искупаюсь. Подержите лошадей».

Она долго плавала в теплой, чистой воде. Отряхнув короткие волосы, выйдя на берег, Констанца, обнаженная, коснулась рукой его плеча — юноша сидел, наклонившись над блокнотом, быстро чертя карту.

— Миссис Вулф, — потрясенно пробормотал тогда Хаим, подняв серые глаза. «Миссис Вулф, что…»

— Потом он уже ничего не говорил, — усмехнулась про себя Констанца. «Девятнадцать ему тогда было. Славный мальчик, многому научился. Ничего, мы с ним еще встретимся».

Она уронила голову ему на плечо. Застонав, Констанца тяжело задышала: «Так хорошо, милый, так хорошо…»

Хаим удовлетворенно улыбнулся. Они, покурив, устроились под одеялами.

Констанца лежала, поглаживая его светлые волосы, и вспоминала спокойный голос мужа: «Все очень просто, запоминай. Вице-президент Берр вызовет Гамильтона на дуэль, летом. Тебе надо будет подменить пистолеты. Их прямо сюда принесут, просто Гамильтона при этом быть не должно».

— Не будет, — Констанца затянулась сигаркой. Подождав, пока муж разольет кофе, — они лежали в постели, приняв от него чашку, женщина недоуменно заметила: «Гамильтон все равно будет стрелять в воздух. Зачем вам нужно затевать эту мороку с пистолетами?»

Дэниел забрал у нее сигару и выпустил дым: «А вдруг не будет? Нельзя рисковать. К тому же, после того, как Берр убьет Гамильтона, нам надо будет убрать Берра, дорогая. Ты нам в этом поможешь, — он поцеловал рыжие волосы.

— Ты после покупки Луизианы все равно не станешь госсекретарем, — заметила Констанца. «Мэдисон не собирается подавать в отставку, так что…, - она развела руками. Дэниел, отставив чашку, обняв ее, прижав к постели, рассмеялся: «А я и не хочу становиться госсекретарем. Я, дорогой мистер Констан, мечу выше, гораздо выше».

Она почувствовала его длинные, умелые пальцы и томно велела: «Ты мне должен привезти из Парижа все последние сплетни о Бонапарте. И обязательно встреться с Иосифом. Передай наши письма, и узнай у него, что с наследником Наполеона, ждать ли?»

— А как же, — уверил ее муж. Констанца, целуя его, положила руки на русую, в легкой седине голову: «Хорошо, что я написала летом аффидавит. Когда Тони исполнится восемнадцать, я ей сама все расскажу. Если доживу. А если не доживу — ее вызовут к адвокату. В трастовом фонде, что папа основал — пятьдесят тысяч долларов. Дэвида Дэниел обеспечит, за него можно не волноваться. А Тони получит имение и эту квартиру, по папиному завещанию».

Сейчас она посмотрела на спящего мужчину. Удобно устроившись на боку, Констанца потянулась за пером и чернильницей.

— Погоня за Черным Волком, — быстро написала Констанца. «Глава первая. О, читатель, перед моими глазами открывается величественная панорама реки Миссисипи…»

Маленькая, тонкой кожи палатка стояла в распадке между двумя холмами. Небо — огромное, сверкающее звездами, простиралось над прерией, в темноте был виден слабый огонек костра. Равнина шуршала свежей травой, пахло весной, теплым, тихим ветром с юга. Человек, что сидел у огня — темноволосый, в замшевых, с бахромой брюках, и такой же куртке, — поднял голову и прислушался.

Сняв с огня грубо выкованный котелок, он перелил остро пахнущую жидкость в кожаный бурдюк, и откинул полог палатки.

Старик, что лежал на шкурах, — еще мощный, широкоплечий, с длинными, седыми волосами, едва приподнял голову и слабо улыбнулся: «Оставь, мальчик. Не надо. Пора и… — он махнул рукой.

Смуглое, красивое лицо мужчины чуть дернулось. Он встал на колени: «Я могу поймать змею, Канджи…, Как вы меня учили».

— Чтобы моя болезнь перешла на нее, — шаман вздохнул и погладил его по руке. «Нет, мальчик, настало время прощаться».

Канджи посмотрел на юношу: «Двадцать два года прошло. Три годика ему было, когда его ко мне в горы привезли. Хороший мальчик вырос, настоящий вождь, как его отец. Вот только… — он вздохнул: «Менева…»

Черный Волк поднял на него красивые, непроницаемые, в длинных ресницах глаза. «Тебе нужен сын, — просто сказал Канджи. «Тебе уже двадцать пять, ты мужчина».

Менева посмотрел на огонь костра, что виднелся у входа в палатку. «Я брал женщин, вы знаете, — он помолчал, и погладил рукой скальпы, что висели у него на поясе. «Десять лет, как беру».

— И никто из них не родил, — хмыкнул шаман. Поморщившись от боли, старик помотал головой. «Тебе нужна другая жена, мальчик, твоей крови, крови твоего отца. Жена белая, как снег на вершинах гор, — он коротко улыбнулся. «Ваш сын станет великим вождем, поверь мне».

Менева, на мгновение, раздул ноздри. Поиграв ножом с костяной рукояткой, мужчина усмехнулся: «Я знаю язык моего отца, учитель. И другой их язык, на котором говорят на севере, за озерами — тоже. Я могу привезти себе жену с востока, из их поселений. Все равно я собирался этим летом сжечь их деревни за великой рекой».

Темные глаза Канджи заблестели гневом: «Нет. Те женщины, что ты брал, Менева — ты брал их силой, на поле боя, на трупах их отцов или мужей. Так делал твой отец, это путь воина. Но тебе надо поступить по-другому. Надо подождать, пока она придет, сама. И вот еще что, — он поманил Черного Волка к себе.

Тот нагнулся и старик что-то сказал ему на ухо. Менева так и стоял, на коленях, обнимая широкие, костлявые плечи старика: «Где она?».

Канджи закашлялся: «У белых, где же еще. Если жива, конечно».

— Я ее найду, — одними губами сказал Черный Волк. Прижавшись к шаману, он спросил: «Мне уйти?»

— Иди, — велел ему Канджи. «Построй помост для меня…к утру… — он закашлялся и перевернулся на бок.

Над прерией поднималась тонкая полоска рассвета, когда Менева зашел в палатку. Он постоял, глядя на шамана. Тот, казалось, спал, только темные, похолодевшие глаза были открыты. Менева нагнулся. Отрезав седой локон, мужчина осторожно опустил его в кожаный мешочек.

Он не мог быть Хранителем Души — он был воином, а Хранитель был обязан не брать в руки оружия, целый год, пока душа умершего искала и находила свой приют на Дороге Духов. Потом, когда Черный Волк дойдет до гор, он найдет кого-то из родственников Канджи, кто согласится целый год заботиться о душе шамана. Будет убит бизон, люди соберутся, чтобы разделить его мясо, а седые волосы завернут в кусочек шкуры.

Целый год они будут висеть под потолком типи — Хранитель не должен был приглашать в него дурных людей, или вести неподобающие разговоры. Когда положенный срок истечет, семья соберется снова. Люди попросят душу помнить тех, кто остается на земле. Мешочек раскроют. Канджи устремится вдаль, по Красной Дороге, по тому последнему пути, что ждал каждого сиу.

Менева завернул тело в шкуры и легко вынес наружу. Помост был уже построен. Ночью он сходил в маленькую рощу, что виднелась на горизонте, и принес оттуда ветки. В лесах они привязывали тела к деревьям. Здесь, на бесконечном пространстве прерии, их укладывали ближе к небу. Солнце, ветер и грифы очень скоро не оставляли ничего от человеческого тела.