Чтение онлайн

Уже засыпая, чувствуя его тепло, — он обнимал ее, — Констанца зевнула: «Отлично. Я с утра миль тридцать на восток сделаю. Там Хаим ждет. Этот Черный Волк пока воевать не собирается. Он мне говорил, — он что-то вроде душеприказчика сейчас. Он должен встретиться с родственниками умершего шамана».

Констанца спокойно заснула. Менева лежал, улыбаясь, видя перед собой ее — обнаженную, купающуюся в горном, теплом озере, белую, как облако. Свою жену.

В палатке еще было темно, когда Констанца одним быстрым, неуловимым движением высвободившись из его объятий, — неслышно оделась. Она засунула в карман свой блокнот: «Может быть, записку ему оставить? Зачем, он читать не умеет».

Женщина посмотрела на его длинные, темные ресницы, на спокойное, еще совсем, юношеское лицо. Выйдя наружу, тихим свистом подозвав своего гнедого, Констанца растворилась в прерии, исчезнув на востоке — там, где над равниной уже поднималась тусклая, ранняя заря.

Палатка стояла на берегу тихой, небольшой реки. Хаим потянулся и вдохнул свежий, утренний ветер: «Позавтракаем и поедем обратно в лагерь. Так, говоришь, он не собирается нас атаковать?»

— Он совсем мальчишка, — Констанца пошевелилась: «Не, чета тебе, лейтенант Горовиц. Что это я чувствую?»

— Вот что, — он усмехнулся: «Хочу еще. У меня сейчас два года никого, кроме индианок, не будет, дорогая моя. И то, — он поставил ее на четвереньки, — мимоходом, что называется. Не так, как с тобой».

— А как со мной? — простонала Констанца.

— Хорошо, — сказал он сквозь зубы. «Очень хорошо».

Палатка колыхалась. Человек, что лежал неподалеку в высокой траве, — затаился. Он легко выследил женщину. Проснувшись, Менева подумал, что она ушла купаться. Он обыскал все вокруг, а потом увидел следы копыт, что уходили на восток.

Он нашел их здесь, почти у великой реки. Мужчина, что встретил ее, был белым, — светловолосым, сероглазым. Он был хорошо вооружен. Менева, закрыв глаза, стараясь не слушать ее стоны, сказал себе: «Я не могу. Не могу его убивать, не могу осквернять душу Канжди. Но потом…»

Прерия огласилась ее криком. Менева, почувствовав слезы у себя на глазах, шепнул: «Она все равно придет ко мне. У нее наша душа, я это знаю, не может быть иначе…»

Он отполз назад и увидел мужчину. Тот, выйдя из палатки, помочился на траву. Он стоял, расставив ноги, как хозяин. Оглядывая прерию, он улыбался — надменно, гордо.

— Лейтенант Горовиц, — донесся до Меневы ее смешливый голос, — я жду! Я тебя просто так не отпущу!

— Я и сам просто так не уеду, — согласился мужчина. Сплюнув, он откинул полог, исчезая внутри.

— Лейтенант Горовиц, — повторил Менева и положил руку на свой нож: «Я никуда не тороплюсь. Я его найду, и ее тоже».

Он, было, подумал о том, чтобы перерезать сухожилия его жеребцу, но потом одернул себя: «Не след калечить невинное существо. А вот его, — Черный Волк поиграл ножом, — я убью. Убью, и Рыжая Лиса вернется ко мне. Родит мне детей…»

Менева неслышно поднялся. Вернувшись в рощу, он потрепал по холке своего вороного коня.

— Я еще вернусь, лейтенант Горовиц, — пообещал индеец, садясь в седло.

Черный Волк ехал по прерии, неспешным шагом, задумчиво насвистывая что-то себе под нос. «Да, — наконец сказал он, — так и сделаю».

Менева улыбнулся и пришпорил своего коня, направляясь на запад, туда, где виднелись зеленые вершины холмов.

Эпилог

Санкт-Петербург, весна 1805 года

Корабль медленно, осторожно подошел к острову. В легкой, утренней, жемчужной дымке блестел шпиль крепости.

— Это здешняя Академия Наук, мадам- капитан указал в сторону пустынного острова. «Только возвели, в прошлом году. А здесь, — он указал на стрелку острова, — будут строить маяки и биржу».

Женщина в изящном, светлой шерсти рединготе, в шелковой, украшенной цветами шляпе, — из-под нее на стройную, смуглую шею спускались темные кудри, — улыбнулась. «Конечно, капитан, — сказала она, — этот город пока не сравнить с великими столицами Европы, но сразу видно, что император Александр заботится о его благоустройстве».

Зеленые глаза оглядели широкую, тихую реку, лодки рыбаков. Мэри вспомнила смешливый голос герцога: «Увидишь, где мой отец вытащил дядю Теодора из Невы. Заберешь Мишеля, отвезешь его в Данциг. Там вас будет ждать Иосиф. И с мистером Филипом, разумеется, встретишься, — он стряхнул пепел сигары.

— То есть семью мне с собой не брать, — Мэри взглянула на купол собора Святого Павла. Вокруг него метались птицы. Шел прохладный, мелкий дождь, небо Лондона было затянуто свинцовыми тучами.

Джон присел на край стола и развел руками: «Это все-таки деловая поездка. Потом ты мне понадобишься только осенью. Отправляйтесь с Майклом и Беном в Уэльс, подышите там воздухом».

— Майкл едет строить — Мэри пощелкала пальцами, — они это называют железной дорогой. Он хоть под землю так часто спускаться не будет. Но гари там предостаточно, работа грязная.

Джон подошел к карте Англии, что висела на стене: «Когда-нибудь все это, — он провел пальцем по карте, — будет пересечено железными дорогами. Они будут возить грузы, пассажиров…Ты слышала о корабле, который тот американец испытывал, Фултон?

Мэри кивнула: «Ты молодец, что его перекупил. Майкл мне говорил, что торпеды, работы Фултона, что вы испытывали в рейде на Булонь, отлично себя проявили».

— Они бы себя проявили еще лучше, — неожиданно зло ответил Джон, — если бы не косность наших адмиралов. Они все никак не могут отойти от пушек. Война будущего, морская война, — он легко прошелся по комнате, дымя сигарой, — будет решаться под водой. Торпеды, лодки, что пытается строить Фултон… — Джон вздохнул: «Только он все равно вернется в Америку, рано или поздно»

— Война будущего будет вестись в небе, — Мэри чиркнула кресалом. Джон ядовито сказал: «Воздушными шарами невозможно управлять. С них разве что только бомбы кидать получится, и то — артиллерия противника тебя сразу же вдребезги разнесет. Или обозревать местность, — он вздохнул. Мэри спокойно заметила: «Не воздушные шары. Другие летательные средства. Те же торпеды Фултона, только с крыльями. Китайцы их давно строят, мне дядя Джованни рассказывал».

— Они больше ста ярдов не покрывают, — пробурчал Джон и задумался: «А вот покойный Лавуазье и дядя Теодор много что делали в Арсенале, интересного. Ядовитые газы…, - он встряхнул светловолосой головой и весело спросил: «Как там мой племянник?»

— Пошел, — гордо ответила Мэри. «Ползал, ползал, а потом обиделся, что Бен ходит, а он — еще нет. И побежал, бойко так. Ему там весело, все-таки детей много вокруг. Жаль, что Элизе скоро во дворец возвращаться придется».

— Жюль уже капитан, — вздохнул Джон, — на хорошем счету в лейб-гвардии…, Как только станет майором, Элизе можно будет попросить ее величество об отставке. Уедут в Оксфордшир, детей воспитывать. Жюлю предлагали в Индию отправиться, знаешь? Там служить».