Чтение онлайн

Мишель рассмеялся: «Не в армии же его носить, дорогой мой. Как встречу девушку, которую полюблю — ей отдам».

Петя коснулся пальцем синего, блестящего, переливающегося в свете солнца, камня и ухмыльнулся: «Мне папа саблю Вельяминовых отдаст. Там на эфесе руны, ей как бы ни тысяча лет уже. «Меч Сигмундра, сына Алфа, из рода Эйрика. И да поможет нам Бог», — гордо сказал мальчик. «И икону — тоже».

— Мама меня ей благословила, — вздохнул Мишель. «Я писать буду, Петька, а ты позаботься о маме, хорошо? Пошли, — он подтолкнул брата к передней.

Всю дорогу до пристани мать держала его за руку. Мишель вдохнул запах роз. Остановившись, юноша посмотрел на Тео, — мать была выше его на голову. Мишель тихо сказал: «Не волнуйся так, мамочка, пожалуйста»

Тео перекрестила его и, нагнувшись, поцеловала в лоб: «Пиши, милый мой. Хоть как, но пиши. Ты теперь адъютантом у императора будешь, Господи, если бы мама твоя дожила… — она подышала. Мишель прижался губами к ее теплой, родной руке: «Мы с тобой в Париже увидимся, мамочка. Обещаю».

Отец и брат шли впереди. Федор, обернувшись, смешливо сказал: «Тетя Мэри уже рукой тебе машет».

Федор обнял старшего сына: «Служи с честью, милый мой. Твоя мама достойная женщина была, не посрами ее имени. Все, — он прикоснулся губами к высокому лбу, — пора тебе на корабль».

Он взошел по трапу — невысокий, изящный, в простом, темном сюртуке. Федор вспомнил: «Говорят, Наполеон, хоть императором стал, а до сих пор в форме полковника ходит. Спит в палатке, из солдатского котла ест. Как Александр Васильевич покойный».

— Тетя Мэри, — тихо спросил Мишель, подойдя к женщине, — а вы видели Наполеона?

Зеленые глаза усмехнулись. Она посмотрела на блестящий золотом шпиль крепости: «Милый племянник, даже если и видела, то тебе не скажу. Впрочем, от Данцига до Парижа дорога недолгая, ты с ним сам вскоре встретишься».

Корабль медленно отходил от набережной. Мишель взглянул на родителей — высоких, вровень друг другу, на рыжую голову брата и твердо сказал себе: «Мы не прощаемся».

Нежная, прозрачная ночь спускалась на город, на широкую Неву, на черепичные крыши, на зелень деревьев и дворцы по левому берегу реки. Корабль уходил на запад. Федор незаметно пожал пальцы жены: «Не плачь, любовь моя. Он сын Жанны, он наш сын. Он справится».

Тео перекрестила белые, развернутые паруса и прижала к себе младшего сына: «Да. Вот и проводили мы одного мальчика, остался ты, Петенька, — женщина улыбнулась. Они, взявшись за руки, пошли домой.

Часть восьмая

Польша, лето 1805 года

Часы на ратуше Данцига пробили полдень, позолоченная статуя короля Сигизмунда Августа, что украшала шпиль, посверкивала в лучах полуденного солнца. На Длинном Рынке было шумно, кричали торговцы, по булыжнику прогуливались ленивые, откормленные голуби. Журчала вода в фонтане Нептуна. За деревянными столами, что хозяева таверн вынесли на улицу, было не протолкнуться.

Высокий, широкоплечий мужчина в простом, темном сюртуке и круглой шляпе с полями, — из-под нее видны были седые виски, — принес две кружки с пивом. Устроившись на скамье, он посмотрел на своего спутника.

Тот сидел, откинувшись к теплой, каменной стене трактира, блаженно закрыв глаза. Каштановые, чуть выгоревшие волосы, шевелил ветер, загорелое лицо было спокойным.

— И ведь не скажешь ему ничего, — сердито подумал Иосиф.

— Решил своими глазами посмотреть, что тут за вольный город. Господи, только бы не узнал его никто. Впрочем, мы тут ненадолго. Встретим Мишеля и сразу на корабль сядем. Мэри даже из порта не выйдет, незачем, чтобы он ее видел. У него память отличная, чуть ли не каждого солдата по имени называет.

— Если бы ты не был евреем, Жозеф, — смешливо сказал Наполеон, отпивая пиво, — я бы дал тебе какой-нибудь королевский престол. Вы с Ланном у меня оба высокие. Монарх должен производить впечатление на подданных. Ты ведь шесть футов три дюйма? — он открыл один синий глаз.

Иосиф кивнул и улыбнулся: «У вас средний рост, месье Николя, пять футов шесть дюймов».

— Месье Николя Дюпюи, — повторил он про себя, — торговец из Страсбурга.

— Анна была меня выше, больше чем на голову, — Наполеон вспомнил дымные, серые глаза, черные, падающие на плечи волосы. Он, на мгновение коснулся медальона, что висел в вороте льняной рубашки, расстегнутой на крепкой шее.

— Почти шесть футов она была, а то и больше. Утонула, — он поморщился и вздохнул. «И ребенок ее погиб, мальчик. Господи, зачем ты так? Сейчас я уже и не встречу никого, наверное. Разведусь с Жозефиной, — наследник все-таки нужен, и меня женят на какой-нибудь дурочке с титулом».

— Зато все остальное у меня — выдающееся, — нарочито сварливо сказал Наполеон. Отпив пива, — оно было крепким, свежим, — император рассмеялся: «Через две недели мы должны быть в Париже, не забывай».

— И будем, месье Николя, — Иосиф вытянул ноги. «Ветер восточный, дней через пять увидим берега Голландии…»

— Мало того, что мы сюда через Голландию выбирались, еще и на обратном пути в Амстердам заглянем, — хохотнул Наполеон. «Впрочем, я тебя понимаю. Я бы сам к такой жене заезжал как можно чаще. Заберем новоиспеченного лейтенанта Кардозо и домой. Пора воевать».

Он вспомнил высокую, стройную женщину в простой, шерстяной юбке и суконной накидке. Ветер с моря развевал ее темные, выбившиеся из-под берета волосы. Она ловко, умело вела бот. Наполеон посмотрел в прозрачные, светло-голубые глаза: «Так вы были капитаном корабля, мадам?».

— Помощником, — бот накренился, на них плеснула теплая волна. Наполеон услышал голос Анны: «Остерегайтесь воды».

— Что же я за сочинение писал? — вздохнул он. «Нет, не вспомню уже. Права была Анна покойная — от воды у меня одни неприятности. То англичане Булонь атакуют, то Нельсон, будь он неладен, по морям шныряет…, Не стоит и пытаться затевать атаку на Англию. У них остров, они заранее в более выгодном положении. Устроим им блокаду, вот и все. Надо намекнуть американцам, что одними деньгами за Луизиану они не отделаются. Хватит им торговать с Британией».

— Мне Жозеф рассказывал, что вы его с костра спасли, — Наполеон полюбовался ее красивым, упрямым профилем. «Десантом командовали».

Джо закрепила снасти и села у руля: «Мне тогда шестнадцать исполнилось, ваше величество. Я бы за Иосифом не то, что в Картахену, или на костер, — на край света босиком бы пошла. И сейчас тоже, — ее тонкие губы улыбнулись.

— А за мной на край света кто пойдет? — грустно подумал Наполеон. «За короной императрицы побегут, только свистни им, а вот за мной…»