Чтение онлайн

Он присел на койку. Достав из-под нее походный сундучок, Наполеон открыл потайное отделение. Там лежала маленькая связка писем.

— И не съездить к ней, — вздохнул Наполеон. «Такая толпа собралась — незаметно не ускользнуть. Она все равно в Святую Землю собралась. Дочка…, - он внезапно, нежно приложил верхнее письмо к щеке.

— Маленькая Хана уже бойко ходит и лепечет, — читал он. «Мы с ней в конце весны едем в Одессу, а оттуда поплывем в Яффо. Пожелай мне удачи и помни — остерегайся воды. Если что… — перо остановилось, — если что, ты найдешь Хану в Иерусалиме, у моего младшего брата. Не волнуйся, он и его жена присмотрят за девочкой».

— Если что, — желчно повторил Наполеон и убрал шкатулку. «С другой стороны, кто я такой, чтобы ей запрещать или разрешать что-то? Таких людей, как она, на свете, и нет больше». Он вспомнил дымные, серые глаза, черные, тяжелые волосы и только вздохнул.

Лагерь еще спал, только Мишель, сидя на какой-то бочке, мечтательно смотрел на восток, туда, где розовел летний рассвет.

Он вскочил и вытянулся: «Ваше величество, все спокойно, русские…»

— Я вижу, — Наполеон взглянул на восточный берег Немана. «Тоже еще не встали. Беги-ка, найди мне лодку. Хочу сам проверить, что там с охраной шатра. И быстро, а то сейчас все проснутся, начнется суета…»

— Есть, ваше величество, — Мишель сбежал вниз, к воде. Наполеон проводил его взглядом: «Хороший мальчик. Смелый, от пуль за моей спиной не прячется. Под Аустерлицем его ранили, и потом — еще раз. И честный, пока мы с русскими воевали, не стеснялся говорить, что в России вырос, что родители его там, приемные. Ничего, сейчас мир заключим — пусть они в Париж съездят, хоть с сыном встретятся».

— Все готово, ваше величество, — донесся до него голос Мишеля. Наполеон спустился к Неману, — широкому, серому. Ступив в лодку, он вспомнил: «Остерегайтесь воды».

— Документы уже в шатре, — подумал он, — их вчера вечером туда отвезли. Там тридцать человек гренадеров, они всю ночь глаз не сомкнули. И что я беспокоюсь…, Непонятно.

— Греби, — велел Наполеон адъютанту. Положив руку на пистолет, император осмотрел реку. Плот стоял на самой середине, ниже по течению. Еще ниже он увидел какое-то темное пятно и пробормотал: «Надо было подзорную трубу взять…»

— Рыбак, ваше величество, — вежливо заметил Мишель.

— Ты у нас зоркий юноша, — усмехнулся император. «Говорили же, — вздохнул он, — вычистить всю округу, не позволять никому забрасывать сети…, Хотя людям семьи надо кормить, конечно».

Мишель греб и вспоминал веселый голос императора, что осматривал квартиру на набережной Августинок: «У мадемуазель Бенджаман я в гостях никогда не был. Я, как из кадетов вышел, сразу на юг отправился. Политикой я тогда не занимался, в отличие от твоего отца…»

— Он мне не отец, — Мишель прошелся по комнатам, что пахли свежей краской и деревом, — паркет был переложен. «Отсюда, ваше величество, — он указал на балкон, — мы на крышу и карабкались, когда на воздушном шаре улетали».

— Вид отменный, — Наполеон полюбовался башнями собора Парижской Богоматери и осенним золотом деревьев на острове Ситэ. Он потрепал по плечу Мишеля: «Семь комнат у тебя есть, осталось жениться и завести детей».

Юноша отчаянно покраснел. Наполеон тогда горько подумал: «А я женюсь на какой-то принцессе, просто потому, что нужен наследник. Анна, Анна, — он подавил вздох, — зачем Господь так решил…, Почему мы никогда не сможем быть вместе?»

Они лежали на лавке, в растворенных ставнях было видно нежное, зеленовато-золотистое, вечернее небо. Пахло свежей травой, мхом, чуть мерцали первые, слабые звезды. Она улыбнулась: «Господь не посылает людям тех испытаний, которые они не смогут перенести, милый».

— Утешаешь меня, — хмыкнул Наполеон, зарывшись лицом в ее теплые волосы.

— Себя, скорее, — она приподнялась на локте. Наполеон, целуя ее, устраивая на себе, обняв стройную спину, неожиданно весело заметил: «Наконец-то. Я думал, что ты меня не любишь».

— Я, — она шепнула ему в ухо, — буду любить тебя всегда, император. Всегда, пока мы живы.

Наполеон все смотрел на Сену, а потом, сварливо, велел: «Пошли, выпьем за твое новоселье. Впрочем, в этой квартире ты всего одну ночь проведешь. Мы завтра в Австрию отправляемся».

Шатер уже был совсем рядом. Мишель, привстав, крикнул гренадерам, что стояли на плоту: «Свои!»

Джон сидел, дымя трубкой, глядя на белое пятно шатра выше по течению. «Все должно получиться, — напомнил себе мужчина. «Охрана туда не заходит, а люк сделан так, что его и не заметишь. Тем более, там ковер на полу. Мэри отлично плавает, как только она все закончит- положит тетрадь в кожаный мешок и нырнет обратно. Документы вчера туда привезли, я сам проследил. После этого снимаемся с якоря и только нас здесь и видели».

Джон достал короткую, в простой медной оправе, мощную подзорную трубу и похолодел. «Что он там делает? — зло подумал герцог. «Господи, — он взглянул на свой стальной хронометр, — Мэри должна уже заканчивать. Хотя кто его знает, сколько там статей в секретном соглашении. Да что же его туда понесло?»

Он увидел, как лодка швартуется к плоту. Юноша в форме лейтенанта выскочил первым и подал руку Наполеону. «Вот и Мишель, — пробормотал Джон, рассматривая невысокого, изящного, белокурого юношу. «Пусть он приехал охрану проверить, — шепнул Джон, — пожалуйста, Господи, я прошу тебя. Пусть он не заходит в шатер».

— Я ненадолго, — сказал Наполеон капитану гренадеров, что отдал ему честь. «Не спалось что-то. Как тут? — он кивнул на плотный шелк шатра».

— Все тихо, ваше императорское величество, — ответил офицер. «Как и было приказано, вчера вы привезли документы, и больше никто туда не заходил».

— Вот и славно, — улыбнулся Наполеон и откинул полог шатра. Невысокий, коротко стриженый, кудрявый мужчина, в мокрой рубашке и бриджах, босиком, нагнувшись над столом — быстро писал карандашом в маленькой тетради.

Наполеон увидел откинутый ковер, аккуратно выпиленный люк, в котором плескалась вода Немана. Он холодно сказал, щелкнув курками пистолета: «Руки вверх, месье».

Он даже не понял, как мужчина успел одновременно выстрелить и нырнуть в люк — Наполеон уклонился от пули, раздался плеск. Император, выбежав из шатра, велел: «Огонь! Огонь по реке!»

Джон услышал треск ружей. Выругавшись, он переступил через борт лодки, скрывшись в холодной воде Немана. Течение было сильным. Джон, борясь с потоком воды, с ужасом увидел расплывающуюся вдали, алую кровь.