Чтение онлайн

— Имбирного пива налейте нам, — распорядилась Марта. Распустив бархатные ленты шляпы, она прошла в крохотный садик, где пахло летними травами, и жужжали пчелы.

Менева сидел, склонившись над столом. Сестра сказала ему, что их отца звали Маккензи. Менева, в тот же вечер не преминул расписаться в книге постояльцев: «Мистер Маккензи».

Уильямс тогда рассмеялся: «Как заезжали, говорили, что неграмотный, мистер. Получается, и читать, и писать умеете».

Он отложил: «Пепельную розу Луизианы»: «Все равно, мне больше нравится, когда песни печатают. Вордсворта, например. Но этот М.Ф., - он посмотрел на обложку, — был на территориях, сразу видно. Знает, о чем пишет».

— Он на Гениси похож, — едва слышно сказала Мирьям, рассматривая изящного, смугловатого молодого человека, что сидел, углубившись в книгу. Он был в темных бриджах и льняной рубашке, рядом, в глиняной пепельнице, дымилась короткая трубка.

— И на миссис Франклин, — так же тихо, отозвалась Марта. «Подбородок ее, решительный». Она взяла у хозяина кружки с пивом: «Пошли».

На Меневу повеяло чем-то сладким, зашуршала ткань. Он, подняв голову, встретился с зелеными, твердыми глазами маленькой женщины. Рядом стояла вторая, — загорелая, в простом, шерстяном платье, и таком же капоре. Ее щеки были усеяны веснушками, а глаза были синие — как летнее небо над Бостоном.

— Меня зовут миссис Кроу, — сообщила зеленоглазая, опускаясь по левую сторону от него.

— Меня тоже, — синеглазая села справа.

Менева недоуменно посмотрел на них.

— Мы потом вам все расскажем, — отмахнулась зеленоглазая дама и отпила пива: «У нас к вам есть разговор, мистер Маккензи».

Тед присел на большую постель и робко, испуганно спросил: «Мамочка, а ты выздоровеешь?». Синие глаза мальчика наполнились слезами и он всхлипнул. Мораг внезапно почувствовала боль в груди. Проглотив ее, женщина горько подумала: «Мама сказала, я весной вернусь. Если вернусь. Нет, нет, все будет хорошо. Менева едет на озера, будет там жить с индейцами, а мама найдет кормилицу. Как маленький подрастет, Менева его заберет, на запад».

— Конечно, выздоровеет, — уверенно сказала Марта внуку. «Маме надо пожить там, где сухо, где лесной воздух и нет сырости. Весной вы с ней увидитесь. А мы с тобой, — она присела на кровать и устроила внука у себя на коленях, — поедем в Нью-Йорк, в Вашингтон…, Потом ты вернешься в Бостон, и вы с папой будете ждать мамочку».

С Хантли все было просто. Услышав про обморок, он постучал пальцами по нежной, скрытой кружевной рубашкой спине. Мораг покашляла, и врач, глядя на ее бледное лицо, покачал головой: «Действительно, есть угроза чахотки. Надо вам, миссис Бенджамин-Вулф, провести зиму в здоровом климате».

— У нас, на озерах, — улыбнулась Мирьям. «Там сосновые леса, доктор Хантли, у нас коровы, свежее молоко, мясо…»

— Слава Богу, — облегченно подумал Тедди, стоя у окна. «Хотя бы осень и зиму можно не прятаться. Марта сюда приедет, на Рождество, побудем с ней вместе…, Вот только Тед, — он вздохнул: «Тетя Салли за ним присмотрит. Скажу, что мне надо увидеть клиентов. Может… — он посмотрел на темные круги под глазами жены, и оборвал себя: «Даже думать о таком не смей. Не желай ей зла, она твоя жена, мать твоего ребенка. Как будет, так и будет».

Он присел на кровать и ласково поцеловал холодный лоб жены: «Будешь дышать свежим воздухом, пить парное молоко, и отдыхать. Сразу поправишься, милая».

— Да, — тихо отозвалась Мораг, держась за его руку.

— Как ребенок, — подумал Тедди. «Куда она без меня пойдет, что будет делать? Нет, раз взял на себя этот груз, так неси его до конца дней своих».

— Не волнуйся, — заключила Марта. «Пойдем, милый, — она позвала внука, — миссис Дигби складывает твои вещи. Она тоже с нами поедет. Отберешь игрушки, что ты взять хочешь».

Тед, было, пошел к двери. Вскрикнув: «Мамочка!», мальчик внезапно бросился к постели. Он спрятал каштановую голову где-то в одеяле. Мораг, обнимая его, шепнула: «Не надо, не надо, сыночек…, Все будет хорошо. Я поживу там, у бабушки Мирьям и дедушки Стивена, и вернусь, обещаю».

— Ты не умрешь? — неслышно, уткнувшись в шелк простыней, спросил Тед. «Если ты умрешь, я буду сирота, — мальчик часто задышал, скрывая слезы. Мораг подумала: «Господи, как я могла его не любить, как…, Господи, я клянусь, я больше никогда, никогда так не поступлю, это мое дитя, мой сыночек».

О том ребенке, что рос внутри нее, Мораг старалась не думать.

После того, как доктор Хантли ушел, отец, обеспокоенно погладил ее по голове: «Приедешь к нам, милая, и начнешь спать, поправляться…., Я вернусь из экспедиции, она у нас пешая — будем сидеть с тобой у камина, и читать книжки. И гулять, каждый день». Мораг тогда приникла лицом к его сильному плечу, — от отца пахло табаком и лесом, даже здесь, в городе. Капитан Кроу ласково шепнул: «Все будет хорошо, доченька. Мы тебя поставим на ноги».

А потом мать и свекровь заперли дверь спальни, и мать прижала ее к себе: «Твой брат согласен, доченька. Он заберет дитя и увезет его на запад. Будет его растить, как своего, он поклялся честью. Только вот…,- мать не закончила. Мораг, уронив голову в ладони, прошептала: «Нет, нет…, у него…, у ребенка, нет отца. Я не хочу, не хочу вспоминать о нем. Я просто, — она помолчала, — ошиблась».

— Всякое бывает, — просто сказала свекровь. «Брат твой сам сиротой был, хороший человек его вырастил, он знает, что это такое. Он дитя никогда не бросит, не волнуйся».

— Все будет хорошо, милый, — сказала Мораг Теду, целуя его. «Иди с бабушкой. Вы меня проводите и сами в Нью-Йорк отправитесь. Тебе там понравится».

Когда мальчик ушел, она откинулась на подушки и твердо сказала себе: «Если…, если выживу, больше никогда, никогда не стану тратить деньги Тедди на все это, — она брезгливо подергала жемчужный браслет на руке. «Как я могла, — Мораг вздохнула, — он ведь меня любит, обо мне заботится, а я, за его спиной…» Она, устроившись на боку, обняв подушку, велела себе: «Будешь помогать этим несчастным женщинам, детям…, Как Рэйчел и Пьетро. И тогда, Господь, может быть, тебя простит».

Она заснула, всхлипывая. В коридоре, Марта, прислушавшись, вздохнула: «Сейчас проводим твоих детей, и сами поедем. Ты пиши, — она взяла загорелую руку женщины, — пиши, мне, лично».

— Буду, — кивнула Мирьям и улыбнулась: «Видишь, как получилось. Вроде Менева и сын его, а не похож, совсем».

Менева выслушал их и растерянно сказал: «Но Мораг…, она мне ничего не говорила…, Конечно, — индеец оглянулся на заднюю дверь постоялого двора, — конечно, незачем даже спрашивать. У нас, — он махнул рукой на запад, — так часто делают, родственникам ребенка отдают. Я обо всем позабочусь, — он протянул Мирьям бумагу и карандаш и вежливо попросил: «Вы напишите, как добраться, в деревню. Я озера знаю, правда, больше — Великое озеро, там вас… — Менева внезапно покраснел, — белых, — мало пока».