Чтение онлайн

Генерал выпил сразу половину стакана и хмуро ответил:

— Была Католическая Королевская Армия, господа. Вы хоть знаете, — он тяжело вздохнул, — сколько мы человек потеряли той осенью…, Всех офицеров, один я остался. Хоть Теодор теперь в безопасности, — он невесело улыбнулся. Мэри поторопилась сказать: «Давайте ваши котелки, господа. Это мы с тетей Мартой варили, из уток с картошкой, очень вкусно».

Вокруг костра наступило молчание. Майкл, пробуя суп, подумал: «Хлеба у них нет. Да какой хлеб, крестьяне еле на овощах выживают».

— И вы собираетесь с четырьмя сотнями человек атаковать Ренн? — поинтересовался Питер.

— Да, — тяжело ответил де Шаретт, хлебая суп, — Деметр превратил наши земли, — он повел рукой вокруг, — в пустыню, вы сами видели. Так что мой долг — убить его. И убивать всех республиканцев, что перейдут нам дорогу.

— И сколько еще вы будете продолжать? — Питер снял очки.

— Папа, — предостерегающе заметил Майкл.

— До последней капли крови, месье Кроу, — темные глаза де Шаретта заблестели яростью. Генерал отодвинул котелок. «Вы приехали сюда, из вашей благополучной, сытой страны. Англия палец о палец не ударила, когда Франция истекала кровью, и дети становились сиротами! — он встал. «Где были обещанные нам графом Прованским корабли? Мы осаждали Нант, каждый день под пулями гибли люди, а вы даже не подумали послать сюда военную эскадру!»

— Месье де Шаретт, — Питер тоже поднялся, — я не имею никакого отношения к правительству Великобритании, а граф Хантингтон, — он кивнул на Марту и Джона, что сидели у края болота на каком-то бревне, — он приговорен Комитетом Общественного Спасения к смертной казни. Его светлость сделал в Вене для ваших эмигрантов, столько…

— Да, — устало махнул рукой де Шаретт, — бежать, конечно, легче всего. В Лондон, в Австрию, в Россию…, Только если все убегут, — он вскинул побитую сединой голову, — кто будет защищать народ Франции от этой шайки головорезов?

Генерал замолчал. Они услышали горький, тревожный крик птицы, что кружилась над лагерем.

— Спасибо за ужин, — он поклонился в сторону Мэри. «Землянку свою вы видели. Мадемуазель Кроу будет ночевать с ее светлостью и Элизой, в замке. Тут недалеко». Де Шаретт, было, подхватил с земли свою куртку, но повернулся к Питеру, держа ее в руках: «Вы можете уехать, конечно…»

Питер поднял руку: «Месье де Шаретт, мы здесь не только для того, чтобы помочь нашим родственницам, но и, разумеется, сделаем все…»

— Хорошо, — вздохнул генерал и помолчал: «Спасибо вам. Завтра соберемся, будем думать — как нам распределить силы для атаки».

— Я займусь оружием, так что все, что вам нужно, будет в порядке, — Майкл отпил вина. Де Шаретт, накинув на плечи куртку, повторил: «Спасибо. Спокойной ночи, господа».

Он ушел — медленной походкой смертельно усталого человека. Элиза, прижавшись к боку Мэри, попросила: «Ты мне должна непременно, непременно все рассказать — об Америке, о наших родственниках, о Мораг…Я так рада, что ты приехала…»

— Расскажу, конечно, — девушка обняла худые плечи Элизы и строго заметила: «Дядя Питер, Майкл, капитан Фэрфакс — идите спать, видно же, что вы устали. Мы подождем тетю Марту с Джоном и тоже пойдем».

— Вас проводить надо, — Фэрфакс посмотрел на зеленую точку Венеры, что виднелась над темными верхушками деревьев. «Все же вечер на дворе».

— Не надо, — раздался за их спинами тихий голос. Питер понял: «Она ведь совсем не изменилась. Только морщины… — он посмотрел на резкие линии по углам тонких губ. Марта присела к костру и что-то шепнула дочери. Та кивнула. Поднявшись, Элиза пошла по тропинке, к так и сидящему на бревне Джону, исчезая в тумане.

— Тяжело ему, — Марта приняла от Мэри котелок с супом и коротко улыбнулась: «Спасибо, милая. Мы сами дойдем, — она посмотрела на капитана, — здесь недалеко, и дорога известная. Спокойной ночи».

— У нее кольца нет, — увидел Питер и вспомнил грустные, зеленые, глаза Элизы: «Алмаз я солдатам отдала, когда папу казнили, и мама умирала. Так я ее и спасла. Только крестик остался, — девочка положила руку на худые ключицы.

— Найду и верну ей, — пообещал себе Питер. Превозмогая желание коснуться ее бронзового, стриженого затылка, обнять и больше никогда не отпускать, он ответил: «Спокойной ночи Марта, хороших вам снов».

— Да, — она все смотрела куда-то вдаль, на густой туман, грея руки о закопченный котелок. «Вам тоже. Завтра будет тяжелый день, начнем готовить атаку на Ренн. Так что выспитесь, — велела женщина.

Уже у входа в землянку Питер обернулся, — она сидела, взяв руку Мэри, что-то ей рассказывая.

— Оставь, — велел себе мужчина, шагая в сырой, кислый запах пота, в храп и сопение людей, — оставь, видишь же — не до тебя ей. И никогда ты ей никем, кроме друга, не станешь».

— Ты что, папа? — услышал он за своей спиной голос Майкла. Снимая очки, Питер ответил: «Ничего, сыночек, ничего».

Элиза потянулась, и стерла слезы с лица брата:

— Не надо, милый, не надо…Господи, — вдруг вырвалась у девочки, — как же мы без папы будем? Джон, Джон, — она прижалась щекой к его руке, — я ведь думала, что и мамочка тоже умрет…, У нас братик был, маленький, такой маленький, — девочка тихо завыла. Джон, испугавшись, прижал ее к себе: «Все, все, милая, все закончилось…»

— Их на кладбище Мадлен похоронили, и папу, и Джорджа, — девочка вытерла нос рукавом куртки. «Во рвах, куда казненных сбрасывали. Мы братика окрестили, хоть он и мертвый родился. Акушерка сказала, что так правильно…»

— Правильно, — согласился Джон. Герцог велел себе: «Когда все это закончится, поедешь, найдешь их… — он глубоко вздохнул, — и похоронишь там, на кладбище Мадлен, в семейном склепе».

— А Констанца пропала, — грустно добавила Элиза. Джон невольно улыбнулся: «Дядя Дэниел ее искать поехал, он выполнит то, что обещал».

— Тогда хорошо, — Элиза все не выпускала его руки. Девочка, страстно, проговорила:

— Надо быстрее атаковать Ренн, я принесла сведения о солдатах. Там Жюль, мой друг, вы нас на рынке видели. Деметр его, наверняка, в тюрьму посадил. Он ведь маркиз де Монтреваль, Жюль, — объяснила Элиза.

— А эта девушка, там, на рынке…, - Джон почувствовал, что краснеет и усмехнулся: «Хорошо, что темно уже, Элиза не заметит».

Сестра прихлопнула комара на шее: «Как отойдешь от костра, они сразу лезут. У нас в замке их тоже много — озеро рядом. Это старшая сестра Жюля, Мадлен, она послушница, тайно. Раньше в монастыре жила, а теперь — в миру».

Элиза пристроила голову у него на коленях. Джон, достав трубку, закурив, неслышно вздохнул:

— Послушница, значит…, А ты уже и придумал себе что-то, дурак. Как с Мэри — девочка сюда не из-за тебя поехала, нужен ты ей, а потому, что характером — вся в дядю своего. Он и после расстрела выжил, и экипаж фрегата подбил на сторону американцев перейти. Кровь Ворона. Так тому и быть. А Мэри, — он внезапно улыбнулся, — я сделаю предложение, о которого она не сможет отказаться. Папа был бы доволен.