Чтение онлайн

– Вовсе нет, - Элиза и Жюль, так и держась за руки, рассмеялись. «Я просто сказала, что он промахивается, и предложила его поучить, - Элиза покраснела.

– Господи, какая же я счастливая, - вздохнула девушка. «Жаль только, что мы редко видеться будем. Ничего, сейчас в Оксфордшире поохотимся, порыбачим, покатаемся на лодке…, И хорошо, что мы не в замок едем, а в охотничий дом - там совсем уединенно».

Мораг ничего не слышала - она сидела, рассматривая свой бриллиант: «Миссис Бенджамин-Вулф. Я знала, знала, что добьюсь своего. У Элизы совсем простое кольцо, мне бы стыдно было такое носить, тем более она теперь маркиза. И вообще, - Мораг незаметно посмотрела на девушку, - она некрасивая, конечно. До сих пор, как мальчишка. Пусть забирает своего драгоценного Жюля, - Мораг по-хозяйски взяла руку мужа: «Я тебя люблю, дорогой. Не забудь, мы открываем танцы».

– Мы, и Элиза с Жюлем, - поправил ее Тедди и залпом выпил полный бокал шампанского.

Мадлен сидела, подставив лицо нежному, утреннему солнцу. Девчонки, в простых, холщовых платьицах бегали друг за другом по мелкой воде, Джон-младший копошился на расстеленной шали, пересыпая пухлыми ладошками белый песок.

Мальчик подполз к матери, и, положив светловолосую голову ей на колени, сладко зевнул.

Мадлен покачала его и тихо спросила: «Месяц еще, да?»

– Чуть больше, - Джон смотрел на головы дочерей. Русые волосы Вероники отливали золотом, за спиной Джоанны развевались льняные локоны.

– В августе уеду, - он устроил жену и сына у себя в руках. «Опять в Австрию. Но к Рождеству я постараюсь вернуться. Ты не скучай, осенью переезжай в город. Там миссис Марта, ее семья - все веселее будет».

– Постараюсь, - Мадлен вздохнула и положила ему голову на плечо. «Как ты думаешь, - она перебирала пальцы мужа, - когда дома…, во Франции - все закончится? Когда Жюль с Элизой туда вернутся?»

Джон взглянул на блестящую, бесконечную гладь Северного моря. Девочки брызгали друг на друга водой. «Не скоро, милая, врать не буду, - наконец, вздохнул он. «В следующем году мы подпишем мирный договор, хотя бы ненадолго, и сможем съездить в Париж. Девочкам там понравится».

– И маленький подрастет, - едва успела сказать Мадлен. «Тише, тише, - девчонки подбежали и устроились по обе стороны от отца, - братик только заснул».

– Папа, - Джоанна потерлась носом о его щеку. «Расскажи сказку. Про клык расскажи!»

Вероника робко коснулась оправленного в золото клыка, что висел на загорелой шее отца. «Расскажи, папа!
– все не отставали дочери. Джон, улыбнувшись, начал таинственным голосом: «Слушайте...»

Потом Вероника подперла ладошкой щеку: «Я бы побоялась, если бы медведя увидела».

– А я бы нет, - отрезала Джоанна. «Я бы в него выстрелила. Папа, а почему тетя Джо тебе клык отдала? Потому что ты смелее ее?»

– Вовсе нет, - Джон поцеловал девочек. «Тетя Джо кораблем почти командовала, а ей всего шестнадцать лет было. Просто сейчас он, - мужчина коснулся клыка, - у меня, а потом я его вашему братику отдам».

Джоанна скривила губки: «А я бы так его хотела..., Ничего, я вырасту, и на войну пойду, офицером, как дядя Жюль».

– Очень надеюсь, - Мадлен поднялась и взяла сына удобнее, - что никому не придется воевать - ни дяде Жюлю, ни тем более тебе. Бегите, милые, - велела она дочерям, - умойтесь и переоденьтесь перед обедом.

Девчонки поскакали к дому. Джон забрал мальчика у жены: «Я для того и работаю, любовь моя, для того и не вижу вас месяцами, чтобы не пришлось больше воевать - никому и никогда».

Мадлен кивнула. Он, потянувшись, поцеловал ее в пахнущие солью, нежные губы. «На море штиль, - со значением сказала жена, - можно девочек оставить с няней, а самим на косу прокатиться, где ты меня рыбой кормил, с костра, помнишь?»

Джон оценивающе посмотрел на гладкую воду: «Туда, конечно, можно и пешком дойти..., Я понял, почему мне так нравится работать на континенте - я там не страдаю морской болезнью. Ладно, - он улыбнулся, - и вправду, ветра нет. Вечером отвезу тебя туда, искупаемся».

– Море теплое, - томно сказала Мадлен, указывая на деревянную купальню, что стояла у кромки воды, - девчонки вчера долго там сидели. На косе нет никого, можно и так…, - он покраснела и замялась. Джон, усмехнувшись, шепнул ей: «Нужно».

Они взялись за руки и стали подниматься по каменной лестнице к дому, что стоял на откосе холма.

Майкл вытер руки о фартук. Прислонившись к своему рабочему столу, он развернул письмо. Здесь, в геологических кабинетах Британского музея, царила тишина, изредка прерываемая чьим-то покашливанием. Скрипели перья, пахло табаком, в открытые окна было видно ясное, синее летнее небо.

– Дорогой Майкл, - читал он. «Я приехал в Санкт-Петербург совсем ненадолго, но твое письмо успел застать. У нас все хорошо, мальчишки растут, мадам Тео преподает в театральной школе. Я отправил рекомендацию в университет Упсалы. Думаю, моего имени, и репутации Джованни хватит, чтобы тебя пригласили преподавателем на семестр. Как ты и просил, посылаю тебе часть метеорита. Мне были бы очень интересны твои наблюдения. Я, хоть и в армии сейчас, но научную работу стараюсь не бросать. Мы посылаем Элизе и Тедди свои поздравления, и подарки - на адрес Марты. Пиши мне, искренне любящий тебя дядя Теодор».

Майкл восхищенно повертел кусочек серого железа: «Внеземное. В руках его держать и то боишься. Надо будет посидеть с микроскопом, если мне только в конце лета в Уэльс возвращаться».

– Мистер Кроу, - тихо позвал его служитель, что сидел за конторкой у входа в зал. «К вам посетитель, мистер Жан-Мари».

Она стояла у высокой, дубовой двери - маленькая, стройная, смуглая, в коричневом сюртуке и бриджах. Волосы были скрыты темной треуголкой.

– Иначе бы меня дальше парадного подъезда не пустили, - лукаво шепнула ему Мэри, - а я хочу посмотреть минералы. Ты же обещал, когда мы танцевали.

– Шляпы снимать надо, - пробурчал служитель, провожая глазами ее прямую спину.

– Пошли, - Майкл снял фартук, и аккуратно повесил его на спинку стула, - коллекции в соседней комнате, тут работают.

Он показывал ей цейлонские аквамарины, индийские изумруды, невиданный, остроконечный кристалл турмалина из Бразилии, горный хрусталь и платиновые самородки. Она касалась нежными пальцами отпечатков невиданных, давно погибших растений и животных. Распахнув зеленые глаза, Мэри смотрела на муху, застывшую в янтаре.

От нее пахло какими-то летними цветами, темно-красные губы улыбались, и Майкл велел себе: «Скажи ей, скажи. Зачем ждать, Господь только ведает, когда вы эту тележку закончите».

– Мэри, - он откашлялся и взглянул на нее. Девушка стояла, любуясь янтарем, что лежал на ее узкой ладони.

– Да, Майкл?
– она дрогнула ресницами.

– Я хотел сказать...- он почувствовал, что краснеет, - хотел сказать, что дядя Теодор тоже дал мне рекомендацию. Поэтому я, скорее всего, приеду в Упсалу, на семестр. Осенью, и останусь до Рождества.