Чтение онлайн

Мальчик кивнул, исчезая. Тедди отхлебнул кофе и закурил сигару: «Говорил же я ей...»

Он закрыл за собой дверь приемной и увидел стройную спину жены. Мораг стояла, рассматривая мраморный бюст Цицерона. Скульптор придал лицу римлянина черты мистера Бромли.

Тедди стряхнул пепел: «Мораг, я тебе неоднократно повторял - я здесь работаю. Тебе нельзя тут появляться, тем более...»

Она повернулась. Порхнув к нему, положив голову на его руку, жена шепнула: «Я знаю, знаю, милый, прости меня, я очень соскучилась..., Пойдем, пожалуйста..., - Мораг потянула его в сторону обитого бархатом дивана.

– Нет, - Тедди стряхнул ее руку и раздельно повторил: «Я работаю, Мораг. И не надо меня беспокоить дома, в кабинете или библиотеке. Есть время, и есть место, вот и все. Здесь, - он обвел рукой приемную, - контора, а не супружеская спальня. Так же будет и в Бостоне. Ты что-то еще хотела?
– он взглянул на зардевшиеся щеки.

– Он не даст денег, - панически подумала девушка. «В тот раз, за жемчуга, когда я потом сказала, что отложила ожерелье, он только рассмеялся и спросил: «Сколько?». Но тогда мы до дивана добрались..., а сейчас…»

Мораг сглотнула: «Я браслет видела, рубины и бриллианты..., У меня не хватило денег, и я написала...»

– Дай ее сюда, - потребовал муж. Мораг покорно достала из бархатного мешочка расписку. Тедди посмотрел на цифру и, сдерживаясь, заметил: «Это я заплачу, Мораг. Но в последний раз. В Бостоне ты будешь получать триста долларов на хозяйство в месяц, и сто на булавки. Это все».

– Но мне нужны драгоценности, платья..., - вскричала девушка. «Тедди, как ты можешь?»

– Могу и буду, - его лазоревые глаза похолодели. «Драгоценности я тебе буду дарить, это моя обязанность, как мужа. На сто долларов можно сшить пять платьев, и еще сдача останется. Саймон тебя проводит, - он распахнул дверь, - мне надо вернуться к работе.

Мораг раздула белые ноздри: «Мне кажется, у меня сегодня начнется мигрень, Тедди».

– Очень хорошо, - он усмехнулся. «У меня деловой обед в клубе, а потом надо посидеть с документами. Рэйчел тебя приглашала поехать в этот сиротский приют, в Уайтчепеле, с преподобным Адамсом. Посмотреть, как там поставлено дело. Я бы на твоем месте не отказывался. При нашем положении в обществе, мы должны заниматься благотворительностью».

Мораг помолчала и сладко улыбнулась: «Конечно, любимый».

– Вот и славно, дорогая, - он наклонился и поцеловал девушку в щеку. Дверь за ним закрылась. Мораг, вдыхая запах табака, сплела свои белые, нежные пальцы.

– В Америке найдется много богатых мужчин, они будут счастливы меня побаловать. Тот же дядя Меир, например, - Мораг завязала ленты шляпки. Встряхнув головой, девушка вышла из приемной.

Рыжеволосая, голубоглазая девочка в бархатном платьице проковыляла к украшенной гирляндами елке. Она восторженно всплеснула руками: «Еще!». Мартин Кроу закатил глаза: «Берешь гирлянду и сама вешаешь. Сюда, где пониже. Сиди, - он посмотрел на вторую девочку, что устроилась на ковре с альбомом, - ты же вся измазалась!»

– Она рисует, - добродушно заметил Франческо ди Амальфи. Он сидел на диване, тоже с альбомом, и быстро что-то набрасывал.

– Иди сюда, я тебе ее покажу, - позвал он Мартина.

– Ты ее видел?
– лазоревые глаза мальчика широко раскрылись.

– Папа меня провел, - усмехнулся Франческо. «Я все запомнил. Вот она какая, - он повернул рисунок к Мартину.

Тот внимательно его изучил и тихо спросил: «А она ездила?»

– При мне - нет, - признал Франческо, - они только в сочельник ее запустят. Там будет папа, Майкл и мистер Третвик. И дядя Питер тоже, он все это финансировал. Она называется «Курящий Дьявол», - юноша широко улыбнулся. «Поедут вдоль Фор-стрит, наверх, на холм Камборн и оттуда в деревню близлежащую, Бикон. А потом обратно.

Мартин потрогал пальцем большие колеса тележки: «Все равно, пока не увижу сам, не поверю. Папа говорит, что надо самому во всем убедиться. Не зря он меня и в шахту брал, и на мануфактуры мы с ним ездили».

Темноволосая девочка отложила кисть и гордо пролепетала: «Исую!»

– Третье слово это у нее было, - усмехнулся Франческо, - после «мамы» и «папы». Ты вправду, Сиди, вся измазалась. Пойдем, умоемся, обед скоро.

– Снег!
– Юджиния захлопала в ладоши. «Гулять!»

– Завтра погуляем, - Мартин оправил на ней бархатное платьице. «Сейчас родители вернутся, Юджи. Надо поесть и спать ложиться».

– И вправду, - мальчик взглянул на снежинки, что кружились за окном дома, - будет белое Рождество. Тедди написал, что у них в Бостоне в прошлом году холодно было, они на коньках по реке катались. Жалко, что Вероника и Джоанна в Оксфордшире, я бы с ними снеговика сделал. И Элиза с Жюлем там Рождество проводят».

Дверь стукнула, и он услышал веселый голос матери: «Как вы справляетесь?».

Она стояла на пороге, раскрасневшаяся, в собольей пелерине и бархатном капоре, на бронзовых, спускающихся на плечи волосах, таял снег.

– Мама, мама!
– залепетала Юджиния. Марта присела и протянула руки: «Иди сюда, доченька моя хорошая». На белой шейке девочки блестел золотой крестик.

– Мы умылись, - сказал Франческо, выходя в гостиную, держа на руках сестру. «Тетя Марта, - недоуменно спросил он, - а где мама? Вы же вместе уходили».

– Сейчас придет, - Марта чему-то улыбнулась. «Они там…- она обернулась к двери и рассмеялась: «Думали, в тайне этого гостя сохранить, но не получилось».

Мартин посмотрел на невысокую, стройную девушку в темно-зеленом рединготе с мехом лисы, что зашла в переднюю вслед за Изабеллой. Мальчик радостно вскричал: «Тетя Мэри! Вы подарки привезли?»

– Мартин, - ужаснулась мать, но девушка только махнула рукой: «Так и надо, тетя. Привезла, конечно, полную карету. Франческо, пойдем, - велела она, - разгрузим ее».

Они ушли. Мать, покачивая Юджинию, распорядилась: «Мартин, начинай на стол накрывать, пожалуйста. Сейчас папа и дядя Джованни вернутся».

Изабелла подождала, пока за мальчиком закроется дверь: «Ты с Мэри поговоришь?
– она указала глазами на обручальное кольцо Марты.

– После рождества, - так же тихо ответила женщина. «Она здесь до нового года. Питер обещал с Майклом словечком перемолвиться. Все будет хорошо, - Марта усмехнулась и вдохнула морозный воздух с улицы: «Вы все эти ящики сразу в кладовую ставьте».

Изабелла опустила дочь на персидский ковер в гостиной и сбросила отороченную мехом, бархатную шубку: «Надо будет на следующее Рождество в Лидс съездить, дети там совсем одни. Они, конечно, к преподобному отцу обедать пойдут, но все равно, лучше в семье праздник отмечать. Тем более, летом Пьетро сан принял…».

– Мэри!
– раздался из передней голос Питера. «Вот уж нежданный гость! И его светлость приехал?»

Мэри улыбнулась: «Он сразу в Оксфордшир, дядя Питер. После Нового года мы с ним в Лондоне встречаемся. Я вам почту привезла, с Ганновер-сквер, мне слуги отдали. Тетя Марта, - девушка всунула голову в комнату и ахнула: «Какая елка красивая!»