Чтение онлайн

– Елка!
– обрадовалась Юджиния и заковыляла к Мэри. Та подняла ее и поцеловала нежную щечку: «Элишева и Моше поженились, в октябре, в Иерусалим уехали. Тетя Джо мне письма передала, для Рэйчел и Пьетро, я их отослала».

– Вот и славно, - ласково сказала женщина, убирая меха с дивана. «Ты что-то спросить хотела, милая?»

– Да, - Мэри покраснела: «А Майкл где?»

– Они с мистером Третвиком с тележкой возятся, послезавтра пробный запуск, - объяснила Марта. «Он там до позднего вечера будет, в мастерских»

– А, - только и ответила Мэри. Изабелла весело сказала, подняв дочь: «К столу, к столу!».

В спальне было тепло, горел камин. Юджиния спокойно сопела в своей колыбели, что стояла рядом с большой кроватью, под шелковым балдахином.

Марта отбросила меховую полость. Сладко потянувшись, устроив голову на плече у мужа, она велела: «Читай, что там наша невестка пишет».

– Дорогие тетя Марта и дядя Питер!
– начал он, приняв от жены очки. «У нас все хорошо, практика Тедди процветает. Прошлым летом мы перестроили дом. Я в это время ездила к маме и папе, на озера. Они передают вам большой привет. Осенью мы были в Вашингтоне. Тедди участвовал там, в собрании республиканской партии. Мы виделись с дядей Дэниелом, с дядей Меиром и его семьей. Жаль только, что не застали мальчиков - Хаим был на территориях, а Натан - в университете. Газета Констанцы очень популярна. Посылаю вам ее третью книгу - на юге многие штаты ее запретили. Это еще больше подлило масла в огонь, вышло уже несколько тиражей.

Тетя Салли передает вам свою любовь, маленький Нат отлично учится и радует ее. Марта живет в Нью-Йорке. Она пишет для газет, под псевдонимом, тетя Констанца ее тоже печатает.

Дорогая тетя Марта, мы ожидаем счастливого события в новом году. Чувствую я себя превосходно, мама обещала приехать на первое время, помочь мне с малышом. Я вам сразу же напишу, остаемся ваши любящие дети, Мораг и Тедди.

– Тут еще постскриптум, Тедди рука, - прищурился Питер. «Милая мамочка, дорогой Питер, ждем вас всех в гости, не откладывайте».

– Бабушка, - смешливо протянула Марта, забирая у мужа письмо. Он посмотрел на белое, едва прикрытое кружевами плечо, и, вдыхая запах жасмина, согласился: «Бабушка». Питер снял очки и рассмеялся: «Иди сюда».

– Если хочешь быть дедушкой, - наставительно сказала Марта, целуя его, - поговори с Майклом.

– Поговорю, - он почувствовал совсем рядом ее мягкие, бронзовые волосы, услышал ее шепот: «Люблю тебя!». Блаженно выдохнув, он погрузился в сладкий, такой знакомый покой.

Мэри закрыла папку с документами и прислушалась - дом уже спал. Она посмотрела на колеблющиеся огоньки свечей и вспомнила ласковый голос Марты: «Так, говоришь, вы с Майклом в Упсале увидитесь?»

В парке на Ганновер-сквер было пустынно – жаркий август разогнал лондонцев за город. Марта наклонилась и поправила кружевное одеяльце на Юджинии - девочка спала в плетеной корзинке. Мэри повозила светлой, замшевой туфлей по зеленой траве. Она была в муслиновом платье и легкой шали, темные, отросшие кудряшки падали на смуглую шею.

– Я к нему приеду, - наконец, сказала Мэри, подняв голову, чувствуя, как горят у нее щеки. «Мне ведь уже двадцать шесть, тетя Марта…, Надо же когда-нибудь…- она ощутила горячие слезы в глазах. Отвернувшись, девушка пробормотала: «А если…, если будет дитя, я просто вернусь домой, на озера. Папа и мама поймут…»

– Совсем дура, - сочно отозвалась старшая женщина. «Майкл джентльмен. Он такого себе никогда не позволит».

Мэри расплакалась - тихо, горестно. «И что теперь?
– она комкала в маленьких руках шелковый платок. «Теперь мне до конца жизни флиртовать с этими шведскими дуболомами, тетя Марта? Танцевать, играть в карты, шифровать донесения? Или не со шведскими? Да какая разница, - она махнула рукой.

Марта взяла у нее платок. Вытерев мокрые щеки, она нежно обняла Мэри. «Ты ему нравишься, - шепнула она. «Очень нравишься. Он хоть по крови и не Питера сын, а все равно на него похож. Питер тоже долго собирается, поверь мне. Зато когда соберется…, - она не договорила и лукаво улыбнулась.

– Так что мне, не ездить в Упсалу? Я ведь ему обещала…, - Мэри шмыгнула носом.

– Отчего же не ездить?
– удивилась старшая женщина. «Город там красивый, я слышала. Погуляете, на коньках покатаетесь, в Швеции, зима суровая. На охоту отправляйтесь. Пусть он тебя в Стокгольме навестит».

– А…- Мэри покраснела и неопределенно повела рукой в воздухе.

– Всему свое время, - усмехнулась Марта и подхватила корзинку: «Не надо торопиться, милая, поверь мне. Пусть все идет своим чередом».

Мэри поднялась. Пройдясь по своей спальне, девушка посмотрела в окно, за которым кружились снежинки.

Она увидела перед собой замерзшее озеро в Упсале и лазоревые, чуть раскосые глаза Майкла. Он опустился на колени и велел: «Давай сюда ногу».

– Я сама, - покраснела Мэри. Она стояла, держа в руках стальные коньки. Короткая, по щиколотку, шерстяная юбка, чуть приоткрывала стройные ноги в высоких, по колено, кожаных сапожках. Она уткнула нос в воротник лисьей шубки и повторила: «Я сама могу».

– Давай, давай, - Майкл забрал у нее коньки. Он стал ловко привязывать их к сапожкам и краем глаза увидел кашемировый чулок, что поднимался куда-то дальше. Блеснули белые кружева, и он отвел глаза: «Как бы мне теперь встать, чтобы она ничего не заметила. Нет, не получится. Придется опять о логарифмах думать, - он улыбнулся, и Мэри озабоченно спросила: «Ты что покраснел?»

– Холодно, - Майкл закончил и подал ей руку: «Потом с горки покатаемся, я санки у мальчишек возьму».

Она сидела сзади, обхватив его руками, ветер бил им в лицо, он слышал восторженный смех. Когда санки уткнулись в сугроб, Мэри, тяжело дыша, сказала: «Мы так на озерах зимой играли. Здесь так хорошо, - девушка поднялась. Раскинув руки, она посмотрела на бесконечную, заснеженную равнину, на полоску темного леса вдали: «Совсем, как дома».

Они медленно шли по узкой тропинке в снегу. Майкл помолчал: «Мэри, …а ты хочешь домой вернуться? В Америку?»

Девушка улыбнулась: «Нет. Мне в Старом Свете нравится, Майкл».

Он, было, хотел что-то сказать, но передумал. Замотав вокруг шеи шарф, предложив ей руку, Майкл весело кивнул в сторону черепичных крыш города: «Сейчас покажу тебе, как я умею готовить. И глинтвейн сварю, у меня вино хорошее осталось».

Мэри прижалась разгоряченным лбом к стеклу: «У Мораг ребенок будет, в следующем году. А она меня младше. Да что там…, - девушка внезапно разозлилась. Открыв кедровый шкаф, Мэри натянула сапожки. Накинув редингот, прикрыв волосы лисьей шапкой, девушка тихо вышла в заснеженный палисадник и остановилась - на улице были слышны голоса рабочих.

Камборн не спал. До нее доносилось гудение паровых машин, вечерняя смена возвращалась домой, а на смену ей шла ночная. «Здесь больше всего шахт, - вспомнила Мэри, - у дяди Питера одного - целый десяток. Медь и олово добывают».

Она подождала, пока поселок стихнет. Мэри быстро пошла по скользкому, булыжному тротуару к темной громаде механических мастерских.

Ворота были полуоткрыты, в деревянной будке сторожа, - Мэри заглянула внутрь, - никого не было. «Все ушли, - грустно поняла она. «Майкл, наверное, с мистером Третвиком, в таверну какую-нибудь отправился».