Чтение онлайн

– Я тебя навещу, - Мэри улыбнулась и опустила янтарь в его войлочное гнездышко. «И ты ко мне приезжай, на Рождество. Я, конечно, во дворце буду занята, но мы сможем погулять...»

– Сможем, - горько подумал Майкл. «Говорил же мне отец, чтобы я не боялся. Нет, я не могу, я ей не нравлюсь, совсем».

– Я завтра хочу на лошади покататься с утра, - сказала Мэри, оглядываясь на закрытые двери, надевая треуголку, - может быть, присоединишься? В Гайд-парке.

– Тедди там каждое утро катается, - зачем-то сказал Майкл. Спохватившись, он добавил: «Приду, конечно, большое тебе спасибо».

– Тедди?
– она подняла бровь. «У него же медовый месяц».

– Медовая неделя, скорее, - Майкл усмехнулся. «Бромли спохватился, что Тедди в конце месяца отплывает в Бостон. Патрон решил взвалить на него дела всех работников, что сейчас в отпуске. Они с Мораг на Ганновер-сквер живут, из отеля съехали уже».

– Завтра встретимся, - Мэри подала ему руку. Майкл заставил себя посмотреть в ее зеленые, большие глаза: «Встретимся, конечно».

Дверь закрылась, он опять вдохнул запах цветов, и грустно сказал бразильскому турмалину: «Рабочие меня смелым называют. Говорят, мистер Майкл под землей ничего не боится…, А на земле..., - он махнул рукой и стал складывать минералы в ящики.

Мэри дошла до Стрэнда. Устроившись в кофейне, закурив, девушка достала свой блокнот. Она развернула вложенное письмо. Заказав кофе, Мэри пробежала глазами ровные строки:

– Милая Мэри, - писала Элиза, - я опять во дворце. Сама знаешь, как мы живем - по двое в комнате. Жюлю сюда, конечно, никак не пробраться. Ее величество обещала меня отпускать раз в месяц на два-три дня, главное - чтобы Жюль был свободен в то же самое время. А этого, с его дежурствами, предугадать нельзя, - перо девушки остановилось. «Мама мне написала, что квартира к осени будет обставлена, но все равно - пока мы не будем там жить, домом она не станет. Милая Мэри, ты просила сказать, как это. Лучше всего на свете, - прочла Мэри. Затянувшись, выдохнув дым, она хмыкнула: «У Мораг даже спрашивать не стоило, она бы все равно ничего не сказала. Как была скрытная, так и осталась. Лучше всего на свете, - задумчиво повторила девушка и покраснела.

– В Упсалу я в платье приеду, - подумала Мэри, медленно отпивая кофе. «Но я ему все равно не нравлюсь - ни в сюртуке, ни в платье. Разве что только без платья..., - она часто задышала и одернула себя: «С ума сошла! Он джентльмен, он никогда себе такого не позволит. Не выставляй себя на посмешище. Умрешь старой девой, как та дама во Флоренции, вот и все».

Она вспомнила пахнущую воском и пылью гостиную, и смешливый, надтреснутый голос седоволосой, в темном платье женщины: «Я здесь уже тридцать лет сижу, дорогая моя. Отца нашего общего знакомого помню, как он еще молодым человеком был».

Женщина протянула ей перевязанные лентой конверты: «Все зашифровано, так что беспокоиться не о чем».

– А почему сюда?
– вдруг спросила Мэри, оглядывая старую, потрепанную мебель, потускневшие портреты на стенах.

– Моя мать итальянка была, - женщина пожала плечами, - я с детства язык знаю. Отец мой работал, здесь, в Италии. В Риме, - она посмотрела вдаль. «Так я в стране и осталась, после его смерти. Замуж меня не звал никто, сама видишь, не красавица..., - Мэри взглянула на карты, что лежали на круглом столе и решительно попросила: «Погадайте мне, пожалуйста».

Женщина только улыбнулась тонкими, бледными губами. Тасуя колоду, она вгляделась в карты: «Дитя у тебя будет. Вот только..., - она замялась и махнула рукой: «Нет, ерунда. Иди, я клиентку жду. Тайные ритуалы египетской магии будем практиковать, - она выразительно закатила серые, острые глаза.

– Дитя..., - повторила Мэри. Дернув уголком губ, девушка убрала письмо в блокнот. «Все это чушь, - напомнила она себе. Бросив на стол деньги, Мэри вышла в сияющий, летний полдень.

Толпа медленно фланировала по Стрэнду. Мэри, приглядевшись, увидела знакомую, винно-красную, соломенную шляпку. Она догнала сестру - Мораг застыла перед витриной посудной лавки: «Добрый день, милая».

– Как ты думаешь, - Мораг все смотрела на веджвудский сервиз, - он сильно побьется, если его морем везти?

– Если вы попадете в шторм, - сочно ответила Мэри, - от него вообще ничего не останется. Купишь в Бостоне фарфор, у нас свои фабрики есть...

Мораг сморщила нос: «Американский - очень грубый, а британские товары у нас дороже». Она повертела на плече шелковый зонтик: «Придется тратить деньги дома. Не то чтобы у нас их не хватало, - усмехнулась девушка.

– Ты куда?
– она оглядела сюртук сестры.

– На работу, - Мэри махнула рукой в сторону собора Святого Павла. «А ты на Ганновер-сквер? Майкл сказал мне, что вы из отеля съехали».

– Тедди надо в контору, - недовольно ответила Мораг, - пришлось прервать медовый месяц. Я бы еще в отеле пожила, - она блаженно закатила темные глаза, - там серебряная ванна и мраморный пол в умывальне.

– На Ганновер-сквер все то, же самое, - недоуменно пожала плечами Мэри. Они медленно пошли на восток.

– Там слуг нет, - Мораг поджала алые губы, - все в Мейденхеде. Приходится самой все делать…

– Можно подумать, - язвительно заметила Мэри, - что дома это за тебя кто-то делал. Подумаешь, обед приготовить…

– Мы в отели ходим обедать, - вздернула нос Мораг, - я сказала Тедди, что у нас медовый месяц, и я хочу его провести так, как положено. Тем более, мы скоро уже отплываем.

– А сейчас ты куда?
– спросила Мэри, когда они вышли на площадь, к собору.

– К Тедди, в контору, - сестра все улыбалась. «Хочу его развлечь немного. Впрочем, ты все равно не поймешь, как».

– Что тут понимать, - пробормотала себе под нос Мэри, глядя на то, как покачиваются стройные бедра сестры под шелковым, гранатовым платьем. «Это новое какое-то, - сказала она себе. Свернув в боковую улицу, Мэри постучала в синюю дверь неприметного, трехэтажного дома.

Тедди поднял голову от бумаг, и устало потер глаза: «Кофе, отлично. Большое спасибо, Саймон. Эти конверты, - он передал мальчику пачку, - едут в Бат, и сбегай в контору мистера Эджвика, это за углом, - скажи, что я подтверждаю сегодняшний обед. У меня в клубе, в семь вечера».

– Узнаем о том деле, что Эджвик вел в Манчестере, - усмехнулся Тедди, - это может быть полезно для тяжбы с патентами. Если бы не дядя Джон, и не Питер с Джованни - меня бы никогда в жизни в Брук-клуб не приняли. Но дядя Питер там, в правлении, замолвил за меня словечко. Так бы еще в кандидатах сидел. Что такое, Саймон?
– Тедди недоуменно посмотрел на него.

Мальчик покраснел: «Там миссис Бенджамин-Вулф, она хотела без доклада пройти, но вы ведь велели...»

– Велел, - согласился Тедди, поднимаясь. «Ты делами займись, Саймон. Она в приемной?»