Чтение онлайн

– Да, - он забрал стакан и поставил его на пол. «Осенью уже начинает учиться. А потом - Гарвард, по моим стопам пойдет. Надо подумать о хорошей партии для Тони, ей уже тринадцать. Например, приемный сын Мэдисона, он ее на два года старше. Они познакомятся, я это устрою».

– Мэдисон сделает тебя вице-президентом, - утвердительно сказала Констанца, переворачивая мужа на спину, наклоняясь над ним. Дэниел застонал и закинул руки за голову: «Да..., Конечно, сделает, это вопрос решенный. Может быть, - он улыбнулся, - нам начать финансировать твою газету?»

Констанца подняла голову и весело ответила: «У меня хорошие инвесторы, милый. И я предпочитаю быть независимой - должен же вас кто-то критиковать».

Дэниел внезапно потянул ее к себе. Констанца, закусив губу, устроившись на нем, услышала смешливый голос: «Критикуй, у нас, как известно, свобода прессы. И вообще, делай все, что хочешь, только не двигайся сейчас».

Она стонала, уронив голову ему на плечо, а Дэниел думал: «Все равно я заставлю ее бросить газету. Дивиденды пусть получает, деньги всегда пригодятся. Когда она станет второй леди - она уже не сможет заниматься журналистикой. Ничего, у нее и так была отличная карьера».

Он погладил худую спину и шепнул в маленькое ухо: «Нам только на рассвете выезжать, я тебя всю ночь не отпущу. И шампанского есть еще две бутылки».

– Очень хорошо, - Дэниел услышал задыхающийся голос и не выдержал - победно улыбнулся.

В чистой, просторной детской, с разбросанными по персидскому ковру игрушками, приятно пахло травами. Большие окна выходили на залив, океан посверкивал под утренним солнцем. Дом стоял на вершине холма. К морю вела изящная, гранитная лестница, у причала покачивался бот со свернутыми парусами.

– Ничего страшного, миссис Бенджамин-Вулф, - улыбнулся мужчина, что сидел на постели Теда. Мальчик капризно сказал: «Я не болею, доктор Хантли, я просто...»

– Немного перекупался, - врач потрепал его по каштановой голове. «Все-таки начало июня, вода еще холодная. Но сейчас наш маленький Тед выздоровеет, приедет его папа...»

– И бабушка, и дедушка, - восторженно сказал мальчик. «И мой дядя Мартин, и тетя Юджиния, - она мне почти ровесница, так смешно. И бабушка Мирьям, и дедушка Стивен, с озер. Поэтому мне надо встать...»

– Как только жар спадет, тогда и встанешь, - успокоил его доктор. «А сейчас лежи, пей чай, раз у тебя болит горло - я тебе оставлю волшебные леденцы, - он порылся в своем саквояже и протянул Теду пакетик.

– Они сладкие, - облизнулся мальчик. Мораг ласково сказала: «Няня тебе принесет чая с медом, а на обед - куриный бульон».

Хантли подхватил свой саквояж и уже в коридоре улыбнулся: «Там, в леденцах - лакрица и шалфей, ему сразу станет легче».

– Вы меня простите, что я вам записку послала, - вздохнула Мораг, - все-таки сорок миль от Бостона. Здесь только деревенский лекарь какой-то, а вы наш семейный врач, я вам доверяю. У маленького был сильный жар, я испугалась.

– Пусть побудет в постели несколько дней, - велел Хантли, - а потом не позволяйте ему, долго бегать босиком по воде. Хотя лето на дворе..., - он развел руками. Врач, глядя на нее, озабоченно спросил: «А вы сами как себя чувствуете, миссис Бенджамин-Вулф? Вы очень бледны, кажется, что вы устали».

– Я просто волновалась за Теда, - вздохнула Мораг и указала на дверь гостевой спальни. «Вы найдете все, что нужно, обед будет накрыт в малой столовой».

Мораг спустилась вниз. Рассеянно посмотрев на зеленеющий, ухоженный двор, на куртины роз, женщина подергала ожерелье на белой шее. Она была в домашнем, закрытом, болотного шелка платье, черные волосы были украшены серебряным гребнем с жемчугами.

– Я буду обедать с доктором Хантли, - велела она, услышав шаги дворецкого. «И заложите экипаж, надо будет отвезти его обратно в Бостон. Пусть кучер переночует в городе, может быть, есть какая-то свежая почта».

Мораг все ждала другого письма - не того, что она получила после Пасхи, - сухого, холодного. Она ждала извинений, раскаяния, обещания приехать. Сидя за круглым столом палисандрового дерева, что-то отвечая врачу, заставляя себя, есть, она все думала: «Может быть, конверт там лежит, в городе. Завтра его сюда привезут, и все будет хорошо».

– Отличное бордо, миссис Бенджамин-Вулф, - одобрительно сказал Хантли. «Впрочем, у вас всегда был один из лучших винных погребов в городе. А что мистер Бенджамин-Вулф, он закончил свои дела в Лондоне?»

– Да, - попыталась улыбнуться Мораг. «Он везет сюда свою мать, отчима, всю семью. Они в Америке все лето пробудут. И мои родители приедут, моя младшая сестра осенью выходит замуж, в Амстердаме, они ее провожают, - Мораг повертела вилку и нарочито весело добавила: «На десерт - лимонный бисквит, доктор Хантли».

– Вы совсем не пьете, - удивился врач, - позвольте, - он наклонил бутылку с вином.

Золотистое бордо заиграло на солнце. Мораг, заставив свою руку не дрожать, подняла бокал уотерфордского хрусталя.

– Отчего же, - незаметно прикусив губу, проговорила она. «Вы правы, доктор - вино действительно прекрасное». Мораг выпила залпом сразу половину бокала: «За здоровье маленького Теда!»

Проводив врача, Мораг поднялась наверх и постояла в светлом, увешанном картинами коридоре. Она посмотрела на коллекцию китайского фарфора в ореховом шкафчике и вспомнила веселый голос мужа: «Хватит вам сидеть в городе летом! На озера все-таки далеко ездить, поэтому я купил отличный дом в Рокпорте, со своим участком пляжа. Тед все равно - в Бостонскую Латинскую школу пойдет. Не хочу я его в Экзетер посылать, пусть дома учится».

Дом был совсем новым, - трехэтажным, с парком, конюшнями и отдельным коттеджем с комнатами слуг.

Мораг тогда рассмеялась: «Всякий раз, когда ты приезжаешь из Нью-Йорка, ты что-то мне даришь. Аметисты, выезд, теперь дом...»

Тедди только сладко потянулся, - они лежали в постели и зевнул: «У меня там очень хорошие клиенты, вот и все».

Она приоткрыла дверь детской и услышала тихий голос няни: «Мастер Тед хорошо поел, миссис Бенджамин-Вулф, и спит сейчас».

– Спасибо, миссис Дигби, - Мораг постояла, вдыхая запах трав. «Я схожу, прогуляюсь».

В своей спальне она переоделась в уличное платье светлого муслина. Накинув на плечи кашемировую шаль, оглянувшись, женщина открыла ящик комода. Письмо лежало в стопке кружевных сорочек. Мораг сунула его за чулок. Только оказавшись на берегу, выйдя на причал, она выдохнула.

– Четыре месяца, - мрачно думала Мораг, глядя на белые барашки - океан волновался. «Правильно, Натан в марте приезжал, на неделю. Господи, как я могла быть такой неосторожной? Тедди после Рождества в Англию отплыл. Он никогда в жизни не поверит, что это его ребенок. Он со мной разведется, сразу же. А если у мамы трав попросить, когда она приедет? Но я ведь уже покупала их, после того, как письмо получила. Меня только тошнило, и больше ничего. А если...- она замерла, вспомнив грязную улицу в бедном квартале Бостона, и резкий, с грубым акцентом, голос, женщины: «Акушерка за углом принимает, на второй этаж поднимешься и увидишь ее дверь».