Чтение онлайн

– Я знаю, - он кивнул. «Удивительно талантливый инженер. Мы с ним над морскими торпедами работали. Что я вам могу сказать, миссис Констанца…»

Ее платье зашуршало, тонкие пальцы коснулись его большой руки, и женщина томно попросила: «Просто по имени, Роберт. Тем более, я ваша подчиненная, на верфи, по крайней мере…- она все усмехалась. Потом, когда слуги унесли тарелки, Констанца взяла серебряную чашку с кофе. Она прикурила от свечи: «Ну, так что?»

– Лет через двадцать, - уверенно сказал Фултон, - мы увидим локомотив, что везет вагоны по линии Нью-Йорк - Вашингтон, попомните мое слово.

– Рановато, - задумчиво протянула Констанца. «Если бы вы были азартным человеком, Роберт, я бы предложила пари».

Она почувствовала, как его пальцы медленно поглаживают ее запястье. «А я, - ответил Фултон, - как раз такой, Констанца».

Она проснулась, сладко потянувшись. Посмотрев на мужчину, что спал рядом, вдохнув запах гари и цитрона, Констанца тихо сказала: «Ты отдыхай, все же воскресенье. Мне поработать надо».

– Сначала я, - велел Фултон, рассмеявшись, целуя ее. «Все-таки, есть что-то в этих инженерах, - Констанца устроилась на кружевных подушках. Застонав, раскинув ноги, женщина погладила его темные волосы. «От дяди Теодора тоже так пахло – углем, порохом….». Она откинулась на спину: «Да, так будет хорошо. Констан встречает сумасшедшего ученого, тот переносит его в будущее. Пароходы, локомотивы, воздушное сообщение между Нью-Йорком и Лондоном…Читатели с ума сойдут. И, разумеется, несчастная любовь».

Констанца задрожала. Отдышавшись, она скользнула вниз, так и не сдвигая ног. «Хоть этот о любви не говорит, - облегченно сказала она себе и попросила: «Долго! Я хочу тебя долго!»

– Так и будет, - Фултон полюбовался ее растрепанными, рыжими волосами. Укладывая ее на спину, он усмехнулся: «Теперь так будет всегда, Констанца».

Марта позвонила в колокольчик: «Сдаем тетради, и не забываем о чтении на каникулах!»

В маленькой комнате Свободной Африканской Школы было чисто, по беленым стенам были развешаны листы бумаги с грамматическими правилами и таблицей умножения. Мальчики потянулись к ее деревянному столу. Маленький, курчавый парнишка грустно сказал: «У кого-то каникулы, а кому-то отцу надо в мастерской помогать».

– Всем надо работать, - хмыкнул кто-то из школьников. «Меня мальчиком взяли, на постоялый двор. Хоть матери помогу, а то она с нами тремя бьется, с утра до ночи шьет».

– Школьная библиотека будет открыта все лето, - улыбнулась Марта, - вы сможете брать книги.

Она оглядела своих учеников. Собрав стопку тетрадей, девушка ласково сказала: «В сентябре встретимся, дорогие мои».

– А вы в Бостон поедете, мисс Марта?
– спросил кто-то. «На лето».

– Нет, - Марта поднялась и оправила свое простое, шерстяное, прикрытое холщовым передником платье, - я в городе остаюсь, милые. Тоже буду работать. Хороших вам каникул.

Мальчики высыпали на прибранный школьный двор. Марта подошла к окну и посмотрела им вслед. Большинство бежали по домам сами, но нескольких ждали матери. Все эти дети были белокожими. Женщины, - ухоженные, в дорогих, шелковых платьях, с кружевными зонтиками, - болтали о чем-то, стоя в воротах школы. Марта хорошо их знала. Они жили в больших квартирах на Грейт-Джордж-стрит и Парк-Роу, у них были хорошие выезды, они проводили лето на Лонг-Айленде и в Саратоге. Их содержали сенаторы штата, богатые торговцы, и промышленники.

– Ты ведь тоже такая, - горько подумала Марта. «Любовница, которая никогда не станет женой. Как мама. И даже если я ребенка рожу, - она вздохнула, - Тедди его не признает. Дэниел же не признал Ната, хотя обещал».

Марта присела на подоконник и помахала рукой расходившимся матерям: «Если я рожу - придется уйти из школы, и в церквях меня выступать больше не пустят. Такая косность, - она поморщилась и подперла рукой подбородок.

Она вспомнила ласковый голос Тедди: «Я приеду из Лондона в начале лета. Побуду с мамой, а потом, в сентябре, когда они отправятся обратно - мы с тобой встретимся».

– Я буду работать, - Марта поболтала ногами в воздухе. Она лежала на меховой полости, жарко горел камин, за окном был слышен шум зимнего океана - Тедди увез ее на Лонг-Айленд.

– Я тоже буду, - он наклонился и стал целовать бронзовую, стройную спину. «Питер открывает представительство «Клюге и Кроу», я должен подготовить все необходимые документы, съездить в Олбани, в сенат штата..., Я в городе два месяца проведу, а то и больше. И хватит уже, - Тедди ласково провел рукой по нежному бедру, - куплю квартиру. Надоело на постоялых дворах деньги тратить. Если хочешь...- он замялся, и Марта помотала головой: «Не хочу. У меня хорошая комната, с отдельным входом. Даже сад есть, правда, маленький».

Она наотрез отказывалась принимать подарки - только книги. Тедди как-то развел руками: «Мне же хочется тебя побаловать..., Хотя бы согласись на браслет, любовь моя».

Марта села в постели. Потянувшись за сигаркой, девушка ядовито ответила: «Как-то нескромно выступать перед швеями и прачками с бриллиантовым браслетом на руке, ты не находишь? Или учить их детей. У моей матери полные шкатулки драгоценностей, твой старший брат - щедрый человек, и что? Она, цветная, владеет гостиницей, куда не допускаются цветные. Я против этого лицемерия. Сам же помнишь, что было в Париже. Там, - вздохнула Марта, - там люди без предрассудков».

– Помню, - усмехнулся Тедди. «Не надо было мне тебя оставлять одну в ресторане. Я бы этого мерзавца на дуэль вызвал».

Марта томно улыбнулась: «Французы - очень галантны».

Они сидели в Cafe Hardy, на бульваре де Ган. Тедди, заказав андулет с трюфелями, выбрав бордо, сказал: «Я выйду, куплю газету, сейчас вернусь».

Марта только кивнула. Отпив вина, проводив его взглядом, девушка услышала злой голос сзади: «Цветным не место в приличных заведениях. Хозяин, - с американским акцентом поинтересовался говорящий, - что это за безобразие?»

Марта обернулась и встретилась с ненавидящим взглядом изысканно одетого джентльмена. «Южанин», - поняла она, прислушавшись.

– Месье, - пожал плечами метрдотель, - во Франции другие законы, ничем не могу вам помочь. У нас все посетители равны.

– Пусть эта черная выйдет, - настаивал мужчина, - я не буду обедать с ней в одном помещении. Внезапно кафе затихло. Невысокий офицер, подойдя к столику южанина, холодно сказал: «А я, месье - не буду обедать в одной комнате с вами. Вон отсюда! – он вытолкал джентльмена за дверь. Повернувшись к Марте, военный поклонился: «Я прошу прощения, мадемуазель. Приятного вам аппетита».

– Кто это?
– тихо спросила Марта у метрдотеля, когда офицер вернулся за свой столик.

– Его сиятельство Луи Бонапарт, младший брат его величества императора, - благоговейным шепотом ответил ей француз.

Марта вздохнула, вспомнив огромную спальню в парижской гостинице, серебряную ванну, мраморный пол умывальной. Взяв тетради, девушка бодро сказала себе: «Поговори с ним. Приедет, и поговори. В конце концов, я хорошо зарабатываю статьями, а ребенок писать не помешает. Мне ведь скоро тридцать…, А мама поможет, я знаю».