Чтение онлайн

– Там я трав и купила, - Мораг сжала тонкие пальцы. «Но ведь говорят, можно как-то иначе от этого...- она подышала, - избавиться. Господи, что, же мне делать?»

Она развернула письмо.

– Я ничем тебе помочь не могу, - читала Мораг ровные строки, - в любом случае я тебя хотел уведомить о том, что перед Песахом состоялась моя помолвка с мисс Джудит Шифтел, из Саванны. Она дочь Моше Шифтела, главы тамошней еврейской общины и племянница Мордехая Шифтела. Ее дядя во время войны за независимость был главой снабжения Континентальной Армии, он хороший друг папы.

Не пытайся писать моим родителям - моему слову они, разумеется, поверят больше, чем твоему. Я тебе советую сказать Тедди, что это его ребенок. Счастливо оставаться, Натан».

– Может быть, он еще одумается, - горько сказала Мораг, смотря на бумагу в своей руке. «Одумается, приедет. Тедди мне даст развод, он не будет меня удерживать..., Стану еврейкой...- она почувствовала у себя на щеках горячие слезы. Скомкав письмо, разорвав его, женщина пустила клочки по ветру.

Темно-синяя вода Гудзона колыхалась под легким ветром. Зады верфи Чарльза Брауна выходили прямо на реку. Констанца, - она была в мужском наряде, в простой, холщовой куртке и таких же штанах, узел рыжих волос - прикрыт вязаной шапкой, - взглянула на судно, что стояло у причала. «Вот эти колеса, мистер Фултон, - женщина постучала карандашом по крепким, белым зубам, - они будут приводиться в действие паровой машиной?».

– Именно так, - Фултон, в запачканной углем, суконной блузе, подал ей руку. Констанца рассмеялась: «Вы шокируете рабочих, мистер гений. Все уверены, что я мужчина».

Она устроилась на верфи Брауна разнорабочим, еще две недели назад. Когда Фултон встретил ее, с ящиком гвоздей в руках, и удивленно посмотрел вслед, Констанца только подмигнула.

– Не может быть, - Фултон вспомнил затянутую шелковыми обоями гостиную, мраморный стол, и женщину, - высокую, стройную, в атласном, отлично скроенном платье. Она посмотрела на него темными, пристальными глазами и разлила кофе в серебряные чашки: «Я слышала массу восторженных отзывов о вашей работе, дорогой мистер Фултон. Ваша подводная лодка, ваши торпеды…Я хочу сделать большой репортаж, в своей газете. Он будет, так сказать, предварять первый коммерческий рейс парохода».

– Но, миссис Вулф…- начал он. Женщина отмахнулась: «Просто миссис Констанца, я не использую свою фамилию в профессиональной сфере».

– Еще неизвестно, будет ли наше предприятие удачным, - мрачно заметил Фултон, отпивая кофе.

– Ваш деловой партнер, - Констанца посмотрела в лежащую перед ней тетрадь, - наш бывший посол в Париже, мистер Ливингстон, получил от сената штата Нью-Йорк права на развитие пароходства на реке Гудзон. Я настолько уверена в вашем успехе, мистер Фултон, что приобрела акции компании, - она улыбнулась, - теперь вы просто обязаны передо мной отчитаться, как это положено в деловом мире. И пустить меня на пароход.

– Женщинам вход на верфи запрещен, - развел руками Фултон. «Но я вам все расскажу, конечно».

– А, - только и сказала она, приподняв бровь.

А потом Фултон забрал у нее ящик с гвоздями и сердитым шепотом спросил: «Вы что тут делаете?».

– Подношу материалы строителям, - удивилась Констанца. Он, вдохнув легкий запах цитрона, вдруг улыбнулся.

– Не волнуйтесь, мистер Фултон, - Констанца потянула ящик к себе, - я была чесальщицей, ткачом, стеклодувом, работала на табачной плантации, лила сталь, толкала вагонетки с углем…, Так что гвозди я могу отнести, - она пошла дальше и Фултон спросил: «Но зачем?»

– Я предпочитаю все видеть собственными глазами, - бросила она через плечо.

Они поднялись по трапу. Констанца, осматривая палубу с рубкой и двумя мачтами, усмехнулась: «Это на случай, если паровая машина сломается».

Фултон почесал в темноволосой, чуть седеющей голове и весело ответил: «Если ветер хороший - незачем расходовать уголь. Я хочу добиться скорости в пять миль в час, при использовании только паровой машины».

– До Олбани можно будет добраться чуть больше, чем за сутки,- присвистнула Констанца, - вместо трех, и это при попутном ветре. Очередь за билетами по всему Нью-Йорку протянется. Длина судна, - она прищурилась, - сто пятьдесят футов, ширина - шестнадцать.

– Верно, - одобрительно заметил Фултон. «У вас хороший глаз. Осадка семь футов, для реки этого более чем достаточно. По озерам и морям, конечно, можно будет пустить корабли с более низкой осадкой.

– Смерть парусам, - пробормотала Констанца, устроившись у борта, быстро рисуя в блокноте. «От Нью-Йорка до Лондона за десять дней». Она подняла голову. Фултон, прислушавшись, предложил: «Пойдемте, посмотрим машину в действии. Ее строили в Бирмингеме, на заводе Болтона и Ватта, по моему проекту».

– Мой дядя, - Констанца спустилась вслед за ним по трапу, - мистер Кроу, глава «Клюге и Кроу» - их акционер.

– У вашего дядюшки отменный чай, - Фултон открыл перед ней низкую дверь, - пожалуй, лучший в Британии.

– Он сейчас открывает представительство своей компании и магазин в Нью-Йорке, - Констанца шагнула в темный, пахнущий углем трюм. «Даже два магазина - английские ткани, колониальные товары. Для вас, мистер Фултон, я попрошу сделать скидки».

Машина шипела и ворочалась в сумерках, как прирученный зверь.

– Запускаем!
– махнул рукой Фултон и рассмеялся: «Сейчас выйдем из дока, на полчаса». Он покраснел: «В порту над нами смеются, говорят, баловство это все, - инженер обвел рукой трюм.

– Нет, - медленно сказала Констанца. В темноте ее глаза чуть поблескивали. «Не баловство».

Она стояла на носу корабля, смотря на дым из трубы, на то, как колеса шлепают по воде, чувствуя на лице свежий, речной ветер.

– Я вам говорила, что вы гений, мистер Фултон, - повернулась к нему Констанца. Его серые глаза смущенно взглянули на женщину, и она ласково добавила: «Нам обязательно надо это отметить, приходите сегодня ко мне на обед. Дети в столице. Мы спокойно поговорим о технике, о ваших новых идеях…»

Ее рыжие волосы выбились из-под шапки. Фултон увидел, как она, улыбаясь, заправляет прядь за ухо: «Непременно приду».

Они сидели друг напротив друга, за ее мраморным столом. Констанца решила: «Надо устроить папе с Изабеллой билеты на августовский рейс, им понравится. И всей семье, дети будут в восторге».

– А как вы относитесь к железным дорогам, Роберт?
– Констанца изящным жестом разрезала куропатку. Колебались огоньки свечей, легкий ветер шевелил тонкие, шелковые занавески, за окном была светлая, летняя нью-йоркская ночь. «Мой родственник, мистер Кроу, сейчас ими занимается, в Британии».