Чтение онлайн

Менева хотел просто перебраться через ограду, вечером, и постучать в парадную дверь дома, но потом индеец увидел гостей, - их было четверо, - и ребенка. Крупный, синеглазый мальчик в бархатном костюме, называл Мораг «мамой».

– Племянник, - понял Менева. Мальчика звали Тед, Индеец вернулся на постоялый двор. Ловко вырезав ножом фигурку волка из поднятой на улице дощечки, он грустно сказал: «Нет, нет, она ведь замужем, у нее сын..., Она не бросит белых, не уйдет со мной. Но хотя бы познакомиться, просто сказать, что я жив. Она меня и не помнит, наверное».

– Надо за ней проследить, - велел тогда себе Менева. «Она пойдет куда-нибудь, одна. Там я ее и встречу».

Индеец соскочил с подоконника. Спустившись вниз, мужчина направился по еще спящим, утренним улицам на Бикон-хилл.

В доме еще было тихо. Мораг, умывшись, стоя в гардеробной, выбрала свое самое простое платье. «Мама сегодня в Линн поедет, на целый день, искать эту миссис Хардвик, - вспомнила женщина, натягивая чулки. «Папа ее на боте туда везет. Они и Теда берут, и Дебору. А Элайджа в порту, его корабль грузят сейчас. Вот и хорошо».

Она проглотила залпом чашку кофе, что принесла горничная, даже не почувствовав вкуса: «Как миссис Кроу и капитан Кроу к завтраку спустятся - передайте им, что у меня заседание попечительского комитета, в больнице. Это на целый день».

– Здесь отлежишься, - сказала ей акушерка, принимая деньги - худая, с прикрытыми потрепанным чепцом седыми волосами. «С утра приходи, все сделаем. У меня каморка есть, там побудешь. Как кровь остановится, домой пойдешь. Не ты первая, не ты последняя».

Мораг посмотрела на грубый, деревянный стол: «У меня подруга есть, она говорила, что ее подруга, миссис Хардвик..., умерла после такого».

– Бесс Хардвик денег пожалела, - хмыкнула старуха. «Она бы и не наскребла столько, сколько я беру. Наняла заезжую акушерку, той и след простыл. Ты не волнуйся, - женщина увидела мертвенно-бледное лицо Мораг, - я этим тридцать лет занимаюсь».

Мораг перекрестилась и сошла по мраморной лестнице: «Теда бы увидеть. А если я сюда больше не вернусь? Нет, нет, он проснется, если я в детскую поднимусь. Все, иди, - разозлилась она на себя.

Она проскользнула в открытую лакеем калитку и направилась вниз, к гавани. Мораг не обратила внимания на изящного молодого человека, в хорошо сшитом, темном сюртуке. Тот, вывернув из-за угла - пошел за ней.

– Куда это с утра, так рано?
– недоуменно подумал Менева. Сестра шла быстро, не оглядываясь. Они оказались в бедном квартале. Вдоль пыльной улицы шныряли мальчишки-разносчики из лавок, нараспев кричали торговцы всякой мелочевкой.

Сестра толкнула хлипкую, деревянную дверь неприметного дома. Менева, подождав, нырнул вслед за ней на узкую, заплеванную лестницу. Сверху доносились женские голоса. Он опустился на колени и приник глазом к замочной скважине.

В комнате горел очаг. Мораг, посмотрев на таз с кипящей водой, что стоял на треноге, вздрогнула. Ставни были закрыты, горели свечи. В темноте она увидела металлический блеск спиц.

– Не раздевайся, юбки только подыми - велела акушерка, - тряпки у меня есть. Выпей, - она протянула Мораг оловянный стаканчик с темной жидкостью, - лауданум. Не так больно будет. Ложись, - она кивнула на застеленный холстом стол, - привяжу тебя.

– Зачем?
– робко спросила Мораг, закашлявшись, - лауданум был горьким.

– Чтобы не дергалась, - сочно ответила акушерка. «И кляп тебе дам, чтобы не кричала». Мораг взобралась на стол. Женщина стала прикручивать ее руки к доскам.

– Да что это она делает?
– Менева поднялся, уже готовясь, выбить дверь. Акушерка прислушалась: «Внучка проснулась. Сын моряк у меня, жена его от лихорадки умерла, тем годом. Девчонку их ращу. Сейчас дам ей леденец и вернусь».

Мораг лежала, глядя в низкий потолок, шевеля губами. «Господи, - горько подумала она, - если что случится, она меня в канаву выбросит, испугается. Даже с Тедом не попрощалась. А мама, папа, Тедди..., Господи, сжалься надо мной».

Дверь скрипнула. Она почувствовала прикосновение холодной стали к своим запястьям. «Что такое...- сонно пробормотала Мораг и увидела темноволосого, красивого человека, что склонился над ней.

– Пойдемте, - велел Менева, перерезая веревки. Все ее тело, казалось, было налито свинцом. Мораг ощутила его крепкие руки, что поддерживали ее. Только спустившись вниз, оказавшись на улице, зажмурившись от утреннего солнца, женщина непослушными губами спросила: «Вы кто?»

– Ваш брат, - ответил он. Темные глаза Мораг закатились, она побледнела. Менева, успев подхватить сестру, шепнул: «Пожалуйста, не бойтесь».

Она проснулась и огляделась. Мораг лежала на простой, узкой кровати, в открытое окно доносился шум моря и скрип снастей, комната была залита светом заката.

Рядом стоял грубый табурет. Мораг посмотрела на оловянный стаканчик с чаем - под ним была записка. «Ушел за едой, пожалуйста, дождитесь меня», - прочла она неуверенно выписанные буквы. «Три ошибки, - невольно улыбнулась Мораг. Голова чуть болела. Она, приложив пальцы к виску, вспомнила: «Я ждалл на столе, там, у акушерки..., Потом он сказал: «Я ваш брат». Он меня спас…, Но ведь мама мне рассказывала - он пропал, там, на озерах, когда папа туда пришел со своим отрядом. Мама думала - его на запад увезли. Его звали Менева, как отца, - Мораг поморщилась, увидев перед собой злое, изуродованное шрамами лицо, услышав его резкий голос: «Вон отсюда!»

Ее туфли, вычищенные, стояли у кровати. Рядом со стаканом лежал простой, костяной гребень. Мораг посмотрела на свою шляпу, что красовалась на шкапу. Погладив искусно вырезанную фигурку волка на гребне, она стала причесываться. Чай остыл, но был сладким и вкусным. Мораг залпом выпила стакан и поняла, что хочет есть.

В дверь осторожно постучали. Она, оправив платье, тихо сказала: «Я не сплю».

У него в руках была оловянная тарелка с нарезанным, холодным мясом.

– Возьмите, - просто сказал ей брат. «Как вы себя чувствуете? Вы заснули на улице, прямо у меня на руках».

У него было смугловатое, красивое лицо, и большие, грустные глаза в длинных ресницах. «Мы похожи, - поняла Мораг. «У меня только кожа белая, но если бы я там, в прериях жила - тоже бы загорела».

Она покраснела. Откусив от краюхи свежего хлеба, пережевывая мясо, Мораг ответила: «Простите…, Я приняла лекарство…, снадобье».

– У нас тоже есть такие женщины, - задумчиво проговорил Менева, садясь на табурет. Он был в хорошо скроенных бриджах и сюртуке, в высоких сапогах мягкой кожи. Мораг прислушалась: «У него и акцента почти нет».

– К ним больные ходят, - Менева подпер кулаком подбородок и озабоченно спросил: «Вы здоровы? Хотя вижу, здоровы. Вы едите с аппетитом, и у вас румянец на щеках».

– Наша бабушка, двоюродная, - внезапно сказала Мораг, - я ее помню хорошо, ее Онатарио звали - она людей лечила. Ее все озера уважали. А вы...- она замялась, - на озерах выросли?»

– Меня зовут Менева, - брат тоже покраснел. «Лакота называют меня Черным Волком. Мне такое имя дал шаман, что меня воспитывал, Канджи. Он уже умер. А вырос я в горах, на западе».