Чтение онлайн

Мать никогда не рассказывала им о революции. Девушки знали, что родители познакомились в Бретани, во время восстания, а больше - ничего. Вероника как-то раз увидела у сестры «Париж в огне» мистера Констана. Джоанна, скорчив гримасу, разочарованно заметила: «Он роялист, этот Констан, как дядя Жюль. Ничего интересного, - она с треском захлопнула книгу и сочно добавила: «Слишком много преувеличений. Я не верю, что якобинцы расстреливали священников и монахинь. Он просто нагнетает страсти, этот Констан, чтобы книгу покупали».

– Если я могу что-то сделать, мистер ди Амальфи, - Вероника покрутила в руках свой мешочек, - что-то сделать для вас….

У нее были серые, большие глаза и пахло от нее - свежим, холодным, в каплях дождя, цветком ландыша.

– Леди Холланд, - он помолчал, - вы знаете, там, на севере, я разговаривал с Пьетро..., В день его смерти. Он мне сказал, что никогда не надо бояться». Франческо тряхнул темноволосой головой: «Я долго боялся, но я, наконец, хочу вам сказать, леди Холланд, что я вас люблю. Вас, это, конечно, ни к чему не обязывает…- он прервался.

Длинные, нежные пальцы коснулись его руки. Вероника шепнула: «Обязывает, конечно, Франческо. Потому что я тоже люблю вас». Ее русые волосы были усеяны капельками мелкого дождя, она часто, прерывисто дышала. Франческо, не веря тому, что услышал, тихо ответил: «Но вы не можете…Я ведь всего лишь строитель, а вы…»

Она приложила палец к его губам. «Вы архитектор, - поправила его Вероника, - вы художник, и вообще - все это совершенно неважно. Я вас тоже люблю, - она покраснела, - нежно, - и опустила глаза. Ресницы у нее были длинные, темные, и на них блестели капельки воды.

– Вероника, - он прижался губами к ее руке, - Вероника, милая моя…

Дождь усилился. Они все стояли на дорожке, обнимая друг друга. Франческо, целуя ее, тихо сказал: «Когда закончится траур, я приду к твоему отцу и сделаю предложение. Страшно, конечно…- он едва слышно рассмеялся, - но я уже не боюсь».

– Папа тебя уважает, - задумчиво ответила Вероника. Они были почти одного роста, оба высокие. Девушка, прижавшись к нему, повторила: «Уважает. Когда мы были на выставке, он сказал, что у тебя большой талант. Папа хорошо в искусстве разбирается, хотя, - девушка хихикнула, - конечно, по нему и не скажешь. Он в прошлом году купил картину мистера Тернера, и сказал, что за этим художником будущее».

– Он совершенно прав, - согласился Франческо. «Тернер - гений, дорогая моя, мы еще увидим его взлет, поверь мне».

– Ты тоже гений, - просто сказала Вероника. «Не спорь со мной, для меня ты всегда будешь самым великим». Дождь шуршал в кронах деревьев. Франческо прошептал: «Я напишу твой портрет, обязательно. Сразу после свадьбы. Буду работать, а ты мне будешь читать стихи. Шекспира, Байрона…»

– Буду, - счастливо согласилась Вероника и озабоченно обернулась: «Мне пора. Пиши мне, пиши, обязательно!»

– Каждый день, - Франческо поцеловал ее, - глубоко, нежно, - а потом она побежала к тиру. На песке дорожки остались следы ее туфель. Он решил: «Такая и будет картина. Она будет стоять у реки, как нимфа, с распущенными волосами. Все вокруг будет зеленым, влажным, и она будет смотреть на меня через плечо. Как сейчас…- Вероника остановилась. Взглянув на него, помахав рукой, девушка что-то прошептала.

– Я тоже, - Франческо увидел, как она заходит в тир. Постояв немного, улыбаясь, он пошел к выходу из парка.

– Прогуляюсь, - он спрятал руки в карманы. «Хочу подумать о ней». На Слоан-стрит он услышал знакомый голос: «Кузен Франческо!»

– Маркиза де Монтреваль, - поклонился он. Элиза держала за руку сын. Жан звонко сказал: «Дядя Франческо, мы в замок едем!»

– Я знаю, милый, - Франческо потрепал его по русоволосой голове. Элиза была в сером, дорожном рединготе. Отведя его в сторону, женщина вздохнула: «Мне Жюль написал из Лидса. Мне очень, очень жаль. Передайте, пожалуйста, мои искренние соболезнования Рэйчел. Вы когда на север?»

– Уже на следующей неделе, - Франческо помог ей сесть в наемный экипаж. Элиза, зорко глядя на него зелеными, материнскими глазами, попросила: «Пишите нам. Как стройка идет, как восстанавливают мануфактуру…, Непременно пишите. И вот еще что…, Я вам хотела это в Мейденхед послать, но раз мы встретились, - она достала из бархатного мешочка конверт с вензелем.

– Ее королевское высочество принцесса Шарлотта приглашает Рэйчел с детьми ее навестить, - Элиза вздохнула, - в любое удобное время. Ее высочество была, конечно, возмущена случившимся, - Элиза отдала ему письмо: «Что там билль?»

– Проголосовали «за», - ответил Франческо. Женщина перекрестилась: «Слава Богу! Попрощайся с дядей Франческо, милый, - велела она сыну.

Экипаж тронулся. Франческо вспомнил: «Она же старшая фрейлина у принцессы Шарлотты». Он проводил глазами карету и пробормотал: «Приеду в Мейденхед, и сразу отправлю Веронике письмо. Цветов пока посылать нельзя, до лета. Я же в трауре, да и официально мы еще не жених и невеста. Напишу, а она мне ответит, - Франческо блаженно вздохнул и пошел дальше.

Джоанна, что стояла у окна, усмехнулась: «Хорошо, что мы на них не наткнулись. Конечно, это безрассудно - тетя Элиза могла нас заметить. Но кто, же знал, что он здесь живет, а на улице говорить неудобно».

Она обвела глазами кабинет, - пахло хорошим табаком, и еще чем-то - сладковатым. Везде, даже на полу, лежали стопки бумаг.

– Это гашиш, - спокойно сказал Байрон. Он стоял, прислонившись к косяку двери, держа в руках медный кувшинчик с ручкой.

– Хотите кофе? По-турецки, я научился его варить на востоке. Или гашиша?
– он усмехнулся.

Джоанна достала из кармана редингота плоскую шкатулку. Она размяла в тонких пальцах сигарку: «Я предпочитаю табак, лорд Байрон. От гашиша, опиума, - девушка повела рукой, - мутно в голове. Говорят, - добавила она, прикурив от свечи.

Байрон разлил кофе и взглянул на белокурые, влажные от дождя, волосы: «Вы смелая девушка, леди Холланд. Прийти к мужчине домой…»

– Очень хороший, - одобрительно сказала Джоанна, отпив. «Там кардамон, я чувствую. Я не страдаю такими предрассудками, лорд Байрон, - она пожала стройными плечами. Расстегнув свой короткий редингот, Джоанна бросила его на обитый бархатом, потертый диван. «Женщины и мужчины равны, во всем. Какая разница - кто куда приходит, кто кому объясняется?». Она была в льняной, простого покроя, блузе. Он увидел белую, скрытую глухим воротником шею: «Прочту вам кое-что».