Чтение онлайн

Он посмотрел на упрямое лицо кузена. Пьетро сидел, глядя на распятие над алтарем. Питер тихо заметил: «Я не священник, Пьетро, не богослов. Но я знаю Библию. Там сказано: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». Как вы можете...»

– Это понятно, - внезапно сказал Пьетро: «Приду к вам и окрещу ребенка на дому. Ничего страшного. Никто не узнает. А тебя, я слышал, - он все смотрел на фигуру Иисуса над алтарем, - поздравить можно, Питер?»

– Я ее очень люблю, Пьетро, - нежно ответил кузен: «Я тебе не говорил, там, в Лондоне, когда кузина Марта у нас жила, я иногда..., - он прервался: «Она пропала и никогда больше мы ее не увидим. Не стоит и вспоминать. А Люси, она замечательная».

– Пришло распоряжение из Рима, - Пьетро поднялся, - я через год еду в Манилу, а оттуда в Сан-Франциско. Пошли, - он подтолкнул Питера, - чаю попьем. Жена нашего привратника отличные местные сладости делает, у нее лоток на базаре.

– А из Сан-Франциско?
– спросил Питер, когда они сидели на маленькой, чистой кухоньке.

– Дальше на север, - коротко ответил священник, заваривая чай в простом, оловянном чайнике.

Он проводил кузена и присел на подоконник. Было жарко, с базара доносились крики разносчиков. Пьетро закрыл глаза. Здесь, в Бомбее, ему начала сниться Лаура. Она сидела на траве, в саду, в Мейденхеде. Рядом, на скамейке, Пьетро видел мать и отца. Лаура протягивала к нему руку: «Бог есть любовь, милый мой. Я прошу тебя, не бойся любить».

Он просыпался. Глядя в беленый потолок своей маленькой спальни, Пьетро сжимал зубы: «Она мне не мать, она прокляла меня. Я никто, я убил ее мужа, я не имею права...»

Пьетро вспоминал, как они с мамой и отцом ездили в Саутенд, как мама водила его за руку в теплом прибое, а отец строил с ним замки из песка. Вытирая глаза, он шептал: «Все равно, я не могу, не могу...»

Вернувшись в гостиную, он потянулся за Библией. В книгу было заложено письмо, что Пьетро уже пытался отослать, и бросал, много раз. Он пробежал глазами строки. Разозлившись, скомкав бумагу, священник метнул ее куда-то в угол.

Пьетро посидел, листая Библию. «Иосиф воспитал Иисуса, как собственного ребенка, - подумал священник: «Господи, как я могу? Она ведь мне пишет, писала все это время...»

Он взял чистый лист. Посидев немного, глядя на него, Пьетро начал: «Дорогая мама...»

Питер спустился в ресторан гостиницы. Было рано, постояльцы только собирались к табльдоту. Он усмехнулся, оглядывая большой, уставленный столами зал. Кузена не было видно. Питер переехал к «Принцу Альфреду» третьего дня. Венчание приближалось, не стоило оставаться с невестой под одной крышей. Он занял трехкомнатный номер, предназначенный для визитов крупных чиновников из Лондона. В первый же вечер он увидел в ресторане Виллема, кузен обедал вместе с мальчиком. Ребенок, заметив Питера, было, хотел подняться, но отец сказал ему что-то. Младший Виллем покорно сел на место.

Питер думал пустить за Виллемом слежку, но потом решил этого не делать.

– Ничего он не предпримет, - Питер сидел на подоконнике своей гостиной, куря, глядя на закат над стенами форта. Дул влажный, теплый ветер с моря: «Отплывет и поминай, как звали. Конечно, - он вздохнул, перечитывая записку от невесты, - если я здесь, хоть бы весточку мальчику передать. От матери, от сестры».

Постояльцы смотрели на Питера с нескрываемым интересом, однако за едой он предпочитал обсуждать новости из Дели. Британская армия, совместно с верными короне сикхами, собиралась осаждать город, занятый восставшими. Мятежники объявили о восстановлении империи Великих Моголов. Сосед Питера по столу, кавалерийский полковник, переведенный в Индию из Южной Африки, заметил: «Обещаю вам, мистер Кроу, точно так же, как мы вырезали буров, - он махнул на запад, - мы расправимся и с этой швалью».

Питер выпил вина: «Британская Ост-Индская компания, мой отец входит в ее правление, дала понять Бахадур-шаху, что он последний император династии. Однако ему девятый десяток, он мало что соображает. Наверняка, шах поддержал восстание просто из-за давления своих советников».

– У него трое сыновей, - холодно сказал полковник, принимаясь за жареную баранину с мятным соусом, - надо избавиться от всей этой семьи. Вы знаете, - офицер энергично жевал, - среди мятежников есть индуисты, магометане…, Совершенно незачем, чтобы эти силы объединились против нас.

– Не волнуйтесь, - рассмеялся Питер, - когда дело дойдет до борьбы за власть, они сразу перессорятся.

– Мы не позволим им даже подумать о таком, - пообещал полковник. Вытерев губы салфеткой, он добавил: «Я слышал, вы, мистер Кроу, венчаетесь с местной девушкой. Смелый поступок. В нынешних обстоятельствах, я бы не стал доверять индийцам, даже крещеным».

Питер отодвинул тарелку и поднялся: «Приятного аппетита, мне пора заняться делами».

Питер присел за пустой стол. Наливая себе кофе, закурив папиросу, он развернул The Bombay Times. Питер пробежал глазами заголовки. В Соединенных Штатах Верховный Суд вынес решение по делу Дреда Скотта. Оно гласило, что цветные не являются гражданами страны, и не могут подавать в суд иски с целью обретения свободы.

– Они будут воевать, - мрачно подумал Питер.

– Иначе никак от этого позора не избавиться. Дядя Натаниэль, его жена, Тед Фримен, Бет, жена дяди Дэвида, его дочь…, У них теперь нет никакой юридической защиты. Никого не волнует, что предков дяди Натаниэля еще в семнадцатом веке привезли в Америку, - он стал читать дальше: «Один из адвокатов мистера Дреда Скотта, мистер Дэвид Вулф, известный аболиционист, заявил: «Это худшее решение, когда-либо было вынесенное Верховным Судом». Мистер Авраам Линкольн, один из кандидатов в вице-президенты, от республиканской партии, назвал вердикт Верховного Суда: «Поклоном в сторону демократов, открыто поддерживающих богатейших плантаторов юга».

– Майкл Вулф стал клерком у Линкольна, - вспомнил Питер, - работает в его избирательной компании. А Мэтью собирается, после того, как колледж Вильгельма и Марии закончит, еще дальше на юг податься. Будет на паях юридическую практику открывать. Вот оно как.

В газете писали, что первая женщина-врач, доктор Элизабет Блэкуэлл, основала госпиталь для женщин и детей в Нью-Йорке. На Манхэттене установили лифт-подъемник для пассажиров, созданный мистером Отисом.

Питер записал себе в блокнот: «Эмпориумы, лифты». Он принялся за овсянку в серебряной миске, что поставил перед ним официант.

– Дядя Питер, - раздался сзади шепот. Мужчина повернулся. Младший Виллем, в матроске, быстро сунул ему в руку свернутый листок бумаги.

– Передайте маме и Маргарите, пожалуйста, - попросил мальчик и шмыгнул к своему столу. Питер едва успел спрятать записку в карман сюртука, как в дверях появился кузен. Он смерил Питера холодным взглядом. Не здороваясь, Виллем прошагал в центр зала.

Питер допивал вторую чашку кофе, когда официант-индиец, поклонившись, прошуршал: «Мистер Кроу, к вам посетитель. Он ждет у входа».

– Пригласите его сюда и поставьте второй прибор, - пожал плечами Питер. Он увидел, как смуглые щеки юноши покраснели. Индиец отвел темные глаза: «Простите, мистер Кроу, это запрещено правилами гостиницы».

Питер пробормотал что-то сквозь зубы. Сунув газету под мышку, он вышел на гранитные, залитые солнцем ступени.

– Прости, пожалуйста, - он пожал руку Грегори, - я совсем забыл, что...

– Ничего, - отмахнулся Вадия, - я привык.

Питер протянул ему записку от младшего Виллема. Грегори улыбнулся: «Луиза порадуется, а то со вчерашнего дня..., - он не закончил и передал Питеру вскрытый конверт.