Чтение онлайн

– Упаковки по три с половиной фунта. Тридцать процентов воды, остальное чистый продукт, - ответил тот.

– В Калькутте, - Грегори усмехнулся, - у нас построены особые склады, только для него. Опиум заворачивается в лепестки цветов и листья мака, а потом фасуется в ящики. В каждом ящике десять упаковок. К сожалению, - мужчина развел руками, - если до Сингапура у нас нет никаких потерь при транспортировке, Бенгальский залив очищен от пиратов, то потом...

В Сингапуре товар перегружался с кораблей «Клюге и Кроу» на верткие, быстроходные джонки, и отправлялся дальше, в Кантон. Тамошние воды кишели пиратами. Хоть джонки и были оснащены пушками, и нанимали на них таких же пиратов, только получавших свое золото от «Клюге и Кроу», каждый фунт опиума, подумал сейчас Питер, проданный на закрытом аукционе в Кантоне, мог стоить фунта крови.

– Очень надеюсь, - он допил кофе, - что нынешняя война с Китаем закончится окончательной передачей Гонконга Британии. Мы устроим там военную базу и тогда, - Питер присвистнул, - пиратам придется несладко. Займемся, - он посмотрел на свой хронометр, - планами новых чайных плантаций, а завтра приступим к тканям.

«К и К» получали свои основные прибыли не от опиума. Чай, кофе, восточные товары, и английские ткани были главным источником дохода. Отправляя Питера на восток, Мартин сказал: «Когда мы одержим победу в Китае, то постепенно будем переводить производство на тамошние посадки мака. Это гораздо выгодней. Я не хочу совсем отказываться от опиумной торговли, мы ей двести лет занимаемся, но надо добиться, чтобы она приносила больше денег».

– Для этого надо выиграть войну, папа, - Питер сидел на подоконнике в конторе, дымя папиросой, глядя на пустой, летний Сити. «Впрочем, - он легко улыбнулся, - выиграем. Вы сегодня с мамой на воды?»

Мартин кивнул: «Могу я хотя бы две недели за год отдохнуть, дорогой мой? Тем более, сезон закончился, дамы заказали все наряды, что хотели. Мама тоже свободна. Она будет над осенней коллекцией работать. И ты приезжай, - он, внимательно, посмотрел на сына: «Там хорошее общество, девушки..., Тебе тридцать пять, милый, мама волнуется».

– Приеду, хотя бы на выходные, - пообещал Питер: «Не все же в клубе обедать. А что мне тридцать пять, это я помню, папа. Какая девушка согласится поехать со мной на два года в Бомбей и Кантон, а?»

– Та, что любит, - Мартин, ловко, одной рукой, собрал бумаги со стола. Подойдя к Питеру, отец поцеловал его в лоб.

Они закончили расчеты по новым плантациям ближе к полуночи. Виллем ушел спать, а Грегори подумал: «Слава Богу, что у них разные комнаты. Я бы не смог иначе. Знать, что Луиза..., - он поморщился и напомнил себе: «Завтра поговоришь. Мы в конторе будем, на складах..., Там легче».

Они виделись с Луизой каждый день, за обедом, в саду. Они вежливо раскланивались, и говорили о чем-то неважном. Только по вечерам, когда дом затихал, им удавалось встретиться где-нибудь в коридоре, или в его спальне, ненадолго, оглядываясь. Он обнимал ее, целуя, слыша, как бьется ее сердце. Луиза, держа его за руку, шептала: «Я не могу, милый..., Не могу больше притворяться, хватит. Тяжело, так тяжело без тебя».

– А еще дети, - мрачно напомнил себе Грегори, поднимаясь наверх: «Этот..., он никогда в жизни не позволит, чтобы какой-то цветной растил его сына и дочь. Да что говорить, когда мы родословное древо рассматривали, он только хмыкнул: «Питер, если тебе хочется верить в эти сказки о семействе Смоллов, то верь. Господи, хоть бы он согласился на развод. Хоть бы Маргариту оставил. Она девочка, она ему не нужна. Он с ней и не разговаривает даже, не замечает, - Грегори услышал шорох в дальнем конце коридора, запахло лавандой. Луиза едва слышно сказала: «Опасно. Он еще не спит, я видела свет у него в комнате. Я тебя люблю».

– Завтра, - Грегори поцеловал Луизу, - завтра я с ним поговорю. Хватит.

Женщина только кивнула, и перекрестила его, вытирая слезы со щеки. Грегори прикоснулся губами к ее влажной руке. Он бережно, нежно, прижал Луизу к себе, стоя в полутьме коридора, не в силах расстаться с ней, не в силах отпустить.

В дверь библиотеки постучали. Питер услышал девичий голос: «Хотите еще кофе?». Она внесла серебряный кофейник. Помахав рукой, Люси улыбнулась: «Накурили. Я кальян курю иногда. Он хотя бы пахнет приятно».

Люси была в медном, шелковом сари, на тонких, смуглых запястьях виднелись золотые браслеты. Маленькие ноги в легких сандалиях ступали осторожно, неслышно. Темные глаза блестели. Она, опустившись в кресло, налила Питеру кофе. Тяжелые, распущенные волосы падали на стройные плечи.

– А вы, почему не спите, кузина Люси, - он понял, что покраснел: «Поздно ведь».

– Читала, - она помолчала: «Я сегодня в книжную лавку ездила, заказала учебники..., В Майсоре, - девушка указала на юг, - ничего такого не найдешь. Буду сидеть в зенане, откуда там книги? Надо приехать с ними, кузен Питер, - она рассеянно помешала свой кофе: «Я вас отвлекаю, простите».

– Ни в коем случае, - он заставил себя отвести от нее глаза и взглянул в распахнутое окно. Стояла влажная жара. Питер вспомнил: «Потом муссоны начнутся, все лето. Бесконечные дожди. Ночью капли будут стучать по крыше. Я буду лежать в постели, подсчитывать что-то, стараться заснуть..., Она к тому времени уедет в Майсор. Там горы, там легче дышится».

Из сада тянуло тяжелым, сладким запахом магнолий. Питер почувствовал, как у него закружилась голова. Она была совсем рядом. Девушка сидела, поджав ноги, задумчиво глядя на шелковый ковер, что закрывал половицы красного дерева.

– Кузина Люси, - Питер откашлялся, - а вам..., вам обязательно ехать к этому, как его...

– Махарадже Водеяру, - темно-красные губы улыбнулись: «Не могу же я сидеть на шее у Грегори, кузен Питер. Он, наверное, женится скоро. В Бомбее, больше девушек-христианок. Тем более, я не зря диплом получала, - Люси, отчего-то вздохнула, - я хочу работать».

– Но вы ведь тоже, - Питер замялся, - тоже можете выйти замуж...

Она молчала.

– Британец никогда не женится на местной девушке, - неожиданно жестко ответила Люси, - а мужчин-христиан немного. Индийцев, я имею в виду. В Калькутте меня сватали, несколько раз, но я не хочу выходить замуж без любви.

– Никто не хочет, - хмуро отозвался Питер: «Кузина Люси, - он поднял глаза, - а если бы я предложил вам работу?»

– Но ведь женщины не работают в конторах, - удивилась Люси, - это неприлично.

– Не в конторе, - он встал и подошел к окну: «Мне нужен личный секретарь. У меня много переписки, вы знаете языки, и местные тоже..., Вы очень аккуратная, умная девушка, - Питер застонал про себя: «Что я за дурак такой? Почему нельзя просто сказать ей, что я ее люблю?»

Люси накрутила на тонкий палец прядь волос и, неуверенно, отозвалась: «Я, конечно, могу написать махарадже, что приеду через год..., Но вы потом в Кантон собираетесь, кузен».

– В Кантоне мне тоже будет нужен секретарь, - упрямо сказал Питер: «Вообще, - он повернулся, - я совсем не то говорю, что хотел, кузина Люси».

Она поднялась, браслеты зазвенели. Девушка оказалась близко, так близко, что Питер видел тени от длинных, густых ресниц на смуглых щеках.

– А что..., что вы хотели сказать, кузен Питер?- сглотнула Люси.

– Я хотел сказать, - он улыбнулся, - что я вас люблю. Окажите мне честь, пожалуйста, станьте моей женой. К Грегори я тоже схожу, завтра же, - торопливо добавил Питер.