Чтение онлайн

Марта схватила его за руку, и он успел удивиться: «Какие у нее пальцы железные. Даже мозоли на них».

– Уходи!
– зеленые глаза расширились и Питер прошептал: «Кузина Марта! Но как, же вы...»

– Я справлюсь, - женщина поджала тонкие губы и толкнула его к двери: «Быстро! Спасай всех!»

Он поднял веки и закашлялся. Комната была полна дыма. Из-под двери, ведущей в коридор, виднелись отсветы пламени.

– Люси, - Питер потряс жену за плечи, - Люси, милая, пожар!

Жена лежала ничком, уткнувшись в подушку. Питер, рванув ее к себе, почувствовал под пальцами ткань. Шея Люси была стянута узкой удавкой. Девушка едва слышно захрипела. Питер увидел веревку, что болталась за распахнутым в сад окном. Питер сорвал удавку, и краем глаза заметил в углу движение.

Кто-то бросился на него, и Питер подумал: «У меня даже оружия нет. Все внизу, в библиотеке». Он покатился по ковру, стараясь отбросить человека, слыша его возбужденное, тяжелое дыхание. Дым разъедал глаза, раздирал горло. Питер изловчился, и, перевернувшись, сомкнул руки на шее человека.

– Индиец, - понял он: «Прав был Грегори. Нельзя его убивать, надо, чтобы он рассказал...». До него донесся стон с кровати, и Питер разозлился: «Нечего время терять!». Позвонки хрустнули. Он отбросил труп. Подхватив жену, - Люси приходила в сознание, раздирающе, страшно кашляя, - Питер толкнул дверь.

Коридор второго этажа пылал. Питер заметил, что дверь спальни Луизы открыта настежь и крикнул: «Грегори!». Он заглянул внутрь. Жар обжигал лицо, по стенам ползло пламя. Питер сбежал вниз, и, оказавшись на террасе, позвал еще раз: «Грегори! Луиза!»

Он увидел слуг, что высыпали из пристройки, заметил в темноте, на лужайке, отсвет чего-то белого. Люси слабым голосом сказала:

– Питер..., Питер, что такое..., - она опять закашлялась.

Питер понес ее дальше. Луиза стояла, глядя на пылающий дом остановившимися, огромными глазами. Растрепанные волосы были испачканы пеплом. Она перевела взгляд на Питера и всхлипнула: «Грегори..., Он там остался..., У Маргариты почему-то была закрыта дверь, на засов..., Он пытался ее сломать...»

Питер опустил Люси на траву: «Присмотри за ней, ее задушить пытались. Я сейчас».

– Нет!
– крикнула Луиза, и, пошатнувшись, схватилась за руку Питера: «Маргарита! Грегори!». Крыша дома стала проваливаться, раскаленная черепица падала на лужайку, к небу рванулся столб огня. Питер заметил сокола, что вился над деревьями сада. «Все это ерунда, - сказал он себе, - кошмар, видение. Марта пропала. Мне это просто приснилось».

Люси с трудом поднялась и ахнула: «Луиза! Что с тобой!»

– Болит, - простонала женщина, согнувшись, держась за живот.

– Очень болит, - она помотала головой. Побледнев, хватая ртом ночной воздух, Луиза потеряла сознание.

Маргарита попыталась пошевелиться и позвала: «Мамочка! Мамочка, ты где!». Голова болела, она поморгала глазами. Перед ней была темнота, пахло солью и еще чем-то, незнакомым, сладковатым. Она ничего не помнила, только, как мамочка пела колыбельную, и целовала ее в лоб, как она заснула и видела во сне маму и Грегори. Они сидели на скамейке в саду, сестричка лежала у мамы на руках, темноволосая, темноглазая, и улыбалась.

– Мамочка..., - Маргарита приподняла голову. Все тело гудело. Девочка, поворочавшись, поняла, что связана. На нее было наброшено грубое, колючее одеяло. Она ощутила легкую качку. Дверь заскрипела, где-то наверху появилось светлое пятно, одеяло сдернули. Маргарита заплакала: «Нет!»

Виллем стоял, разглядывая рыдающую девочку. Ее доставили, завернутую в ковер, усыпленную хлороформом, прямо на пристань. От индийца несло гарью. Виллем показал на зарево над Малабарским холмом: «Что там?»

– Дом пылает, - белые зубы индийца заблестели в темноте: «Вряд ли кто-то выжил».

– Очень хорошо, - улыбнулся Виллем, держа в руках фонарь, осматривая дочь.

– Я не хочу в Европу, - крикнула Маргарита. Девочка билась на койке, пытаясь высвободиться из веревок: «Я хочу домой, к мамочке, к Грегори! Ты не смеешь меня забирать!»

Виллем наклонился и хлестнул ее по лицу, разбив нос. Кровь смешалась со слезами, Маргарита зарыдала еще сильнее. Он, холодно сказал: «Я твой отец. Я имею право делать с тобой все, что хочу. В доме был пожар, все погибли. Скажи спасибо, что я тебя вовремя вытащил».

– Все, - испуганно подумала Маргарита: «И мамочка, и сестричка, и Грегори..., Дядя Питер, тетя Люси..., Нет, нет...»

– Я тебе не верю, - злобно выплюнула она, - ты врешь. Я не хочу, чтобы ты был моим отцом, понятно!

Виллем ударил ее еще раз. Разрезав веревки ножом, отец стянул Маргариту с койки: «Пошли!». Он выгнал дочь на пустую палубу. Море было спокойным, дул легкий ветер с континента. Отец велел: «Смотри!»

Маргарита взглянула на восток и застыла. Над темным морем, вдалеке, было видно багровое сияние.
– Это на холме, - поняла девочка: «Они все умерли, я теперь сирота. И Виллем тоже сирота. Господи, - она заплакала, - Господи, упокой душу мамочки, пожалуйста. Позаботься обо всех них».

Она что-то шептала. Виллем, встряхнув дочь, грубо спросил: «Убедилась? Если ты будешь мне прекословить, Маргарита, я тебя до смерти забью. Отца надо уважать, так нас учит Библия. Ты обязана мне подчиняться, будь любезна, - он подтолкнул девочку к трапу, - иди в каюту, там твой брат. Веди себя тихо».

– Сирота, - повторяла себе Маргарита, засунув руку в рот, больно прикусив ее зубами: «Мне нельзя, нельзя плакать, мне надо быть сильной. Я вырасту и уйду от него, - она незаметно посмотрела на отца. Он стоял, расставив ноги, высокий, широкоплечий, в холщовой, походной куртке.

– Что тебе еще надо?
– угрожающе спросил Виллем, - марш вниз. Твой брат уже спит. Запомни, твоя мать была шлюхой, а из тебя я выращу хорошую, послушную дочь, чего бы это ни стоило. Пошла вон отсюда, - велел он девочке.

Маргарита спустилась вниз и сползла по переборке, уронив грязную, растрепанную голову в колени. Она икала, кусая губы, сдерживая слезы, а потом услышала рядом шепот: «Сестричка...»

Брат устроился рядом и завернул ее в одеяло.

– Он мне сказал, - глотая слезы, проговорил мальчик, - сказал, что дом сгорел, что мама погибла..., Я думал, Маргарита, - брат нашел ее руку, - что ты тоже..., Я так плакал, сестричка..., - он тяжело вздохнул и положил ей голову на плечо. «Нам надо быть вместе, - поняла девочка, - у нас никого, никого больше нет. Мы совсем одни».

– Я тебя никогда не оставлю, Виллем, - она погладила светловолосую голову и почувствовала, что его плечи дрожат. «Я тоже поплачу, - сказала себе Маргарита, - при Виллеме можно, он не выдаст». Дети сидели, покачивая друг друга. Маргарита, вытерла лицо: «Мы сейчас умоемся, заснем, и нам приснится мамочка, Виллем. Обязательно».

Они устроились на койках. Брат тихо сказал: «Только бы мама не страдала. Маргарита, помнишь колыбельную, что она пела нам? О дереве?»

– Я тебе спою, - пообещала девочка: «Спою, братик, а ты спи. Мы теперь рядом, нам ничего не страшно». Она пела, ощущая на своем лбу теплые губы матери. Немного поплакав, девочка заснула, свернувшись в клубочек, спрятавшись под одеялом, забившись в самый дальний угол койки.