Чтение онлайн

Грегори только внимательно посмотрел на него: «Ты меня прости, но ты в Индии второй раз, а я здесь родился и всю жизнь прожил. Тем более, я из Бенгалии. У нас богиню Кали почитают, как нигде в стране. Есть они, - хмуро добавил Грегори, - никуда не делись. Они не только ради денег работают. Для них это священная обязанность, убивать людей. Часть поклонения богине».

– Какой богине?
– поинтересовалась с порога Маргарита. Мужчины, обменявшись взглядами, замолчали.

Питер заставил себя не думать об этом. Целуя ее губы, сладкие, такие сладкие, чувствуя, как бьется ее сердце, совсем близко, он сказал себе: «Все будет хорошо. В конце концов, найму дополнительную охрану. Не станут они ничего предпринимать. Бомбей далеко от Дели, здесь спокойно».

Люси нежно коснулась его маленького, золотого крестика и, зачарованно, спросила: «Ему триста лет?»

– Да, - Питер устроил ее голову у себя на плече: «Он из России. Второй, - Питер вздохнул, - был у тети моей, Юджинии, что в Сибири умерла. Старшего сына ее моя кузина Марта нашла, но вот уже три года о них ничего не слышно, пропали. А где младший, неизвестно. Впрочем, он умер, наверное. Папа мой в Сибири был, и бабушка Марта. Мы с тобой, - он улыбнулся, - туда, конечно, не поедем. Да и нечего там искать».

Из сада донесся настойчивый, хриплый, птичий крик. Люси заметила: «Который день этот сокол кружит, никуда не улетает. Подругу, должно быть, ждет».

– Я тоже ждал, - сказал Питер ей на ухо: «И дождался. С первого взгляда, и на всю жизнь. Сейчас мы с тобой еще поспим, потом я принесу что-нибудь поесть...»

– В середине ночи, - Люси рассмеялась: «А когда я приступлю к работе личного секретаря, милый?»

– Скоро, - пообещал Питер, натягивая на них невесомое, шелковое одеяло: «Как только закончится медовый месяц, мой дорогая. Буду поднимать тебя на рассвете, и диктовать бесконечные деловые письма».

Они заснули, обнимая друг друга. В саду было темно, Маргарита, набегавшись, задремала прямо на скамейке. Грегори поцеловал жену: «Давай, я ее отнесу в спальню, и мы с тобой тоже будем ложиться. Как маленький?»

Луиза сидела, глядя в сторону тонкой, багровой полоски заката, что повисла над морем.

– Хорошо, - улыбнулась женщина.

– Грегори, - она неслышно вздохнула, - мальчик отплывает сегодня. Неужели я никогда больше..., - Луиза не закончила. Грегори погладил ее белокурые, уложенные вокруг головы, косы: «Мы сразу напишем мадам Джоанне, в Брюссель, милая моя, - успокоил он жену.

– Она найдет способ связаться с младшим Виллемом, обещаю. Когда дети подрастут, - он устроил Маргариту удобнее, и девочка сладко зевнула, - мы, все вместе, поедем в Европу. Я тоже, - заметил Грегори, - хочу повидаться с Люси, с ее детьми, с Питером...

– Думаешь, - смешливо спросила женщина, - у них так скоро дети родятся?

– Их третий день не видно, - шепнул Грегори, - Питер только за едой на кухню спускается. Думаю, еще до их отъезда в Кантон у меня племянник появится, или племянница.

Пьетро прислал записку, в которой успокоил их: «Конечно, я приеду, и окрещу дитя. Ни о чем не волнуйтесь, пожалуйста».

– Хороший он человек, отец Пьетро, - задумчиво сказал Грегори, передавая письмо жене: «Жалко его, он любимую женщину потерял, отца, в Италии. Питер мне рассказывал. Питера в крестные позовем?
– он взглянул на жену. Луиза только ласково улыбнулась и кивнула.

Они зашли в дом. Грегори нес Маргариту на руках. Луиза, обернувшись на ступенях террасы, посмотрев на яркие, крупные звезды, на бархатную черноту неба, почувствовала, как медленно шевелится ребенок.

– Спать хочет, - она взяла руку Грегори и положила себе на живот.

– Мамочка, - пробормотала Маргарита, - спой мне песенку, про дерево.

Девочка уронила русоволосую голову обратно на плечо Грегори, и они стали подниматься наверх, держась за руки. Луиза тихо напевала песню о дереве, с которого падают волшебные сны. Уложив дочь в постель, перекрестив ее, Луиза наклонилась и поцеловала теплый лоб.

– Спи спокойно, доченька, спи, моя милая, - тихо сказала женщина. Пройдя в свою опочивальню, дальше по коридору, она присела на кушетку. Грегори устроился рядом. Осторожно распустив ее косы, взяв гребень, он вдохнул запах лаванды. Белокурые волосы Луизы играли серебром в свете поднявшейся, полной луны.

– Я люблю тебя, - тихо сказал Грегори. Луиза, устроившись в его руках, закрыла глаза: «Все будет хорошо».

– Гарью пахнет, - почувствовал Питер, сквозь сон, но потом, успокоено, понял: «Печь топят. Господи, где это?
– он огляделся и увидел низкую, неприбранную комнатенку, с деревянными столами и приставленными к стене лавками. Ставни были раскрыты, он заметил где-то вдалеке блеск реки. Степь была еще голой, с улицы доносился скрип колес и стук копыт лошадей. Кто-то кричал. Питер, прислушался: «Русский язык».

Маленькая, хрупкая женщина в простом, темном, суконном платье, в таком же платке и накинутой на плечи бараньей шубке, стояла у стола, спиной к Питеру.

Человечек с жидкой бородкой писал, наклонив голову, подперев щеку языком. Он шмыгнул носом: «Извольте. Купчиха третьей гильдии, Воронова, Марфа Федорова, вдова, двадцати двух лет от роду и сын Петр Степанович, двух лет». Он, выжидающе, поднял бесцветные, тускые глаза.

– Надо же, - удивился Питер, - я русский язык совсем не знаю, а все понимаю. Впрочем, это сон. Марфа Федоровна. Как, первая, миссис де ла Марк.

Женщина положила в испачканную чернилами ладонь мешочек, даже на вид тяжелый. Писарь мгновенно кинул его в ящик стола и сально улыбнулся:

– Чего не порадеть вам, милая, если казаки наши засвидетельствовали, что мужа вашего с косовой лодки смыло, как вы из Астрахани в Гурьев шли. Голос к вам вернется, - успокоил он женщину, - я слышал про такое. Оправитесь, замуж выйдете, и вернется. Нервы, - мужчина пощелкал пальцами, - милочка. Капли ландышевые пейте, а лучше, как траур снимете, повенчайтесь с человеком хорошим, - писарь, со значением, провел рукой по редким волосам.

– Что вы, Марфа Федоровна, в Семипалатинск хотите поехать, к родне вашей, - человечек покашлял и вытер перо о рукав грязного, форменного мундира, - без обоза этого делать нельзя. Здесь вам не Астрахань, а граница империи Российской. Наше казачество, - он выпятил грудь, - защищает рубежи, не жалея крови своей. Сами слышали, наверное, что Ахмар-хан по Туркестану гуляет. Ждите обоза, милочка, - он подмигнул женщине.

Та кивнула изящной головой и повернулась. Питер застыл. Она взглянула на него прозрачными, зелеными глазами и велела: «Уходи отсюда. Немедленно уходи, не слышишь, что ли?
– до Питера донесся хриплый голос птицы, и он закашлялся. Еще сильнее запахло гарью.