Чтение онлайн

Грегори опустился на колени и приник щекой к ее животу. «Дитя, - подумал он зачарованно, - наш ребенок. Мальчик, или девочка. Господи, как я ее люблю».

– Не надо, - Луиза подняла его и, потянувшись, - женщина была много ниже, - стерла слезы со смуглой щеки: «Не надо, милый мой, не плачь, пожалуйста. Я никуда не уеду, мы будем вместе, и дети с нами останутся…»

– Сегодня с ним поговорю, и не запрещай мне, - шепнул Грегори, целуя ее: «После обеда, когда мы курить пойдем».

– Нет, - испуганно покачала головой Луиза, - здесь твоя сестра, кузен Питер, дети…, Давай отложим, не надо это делать при семье.

– Вы моя семья, - хмуро отозвался Грегори, но, вздохнул: «Хорошо, если ты так считаешь…, Но не стоит тянуть, любовь моя. Месяц до родов остался, надо, чтобы мы были вместе.

– Будем, - уверенно ответила Луиза. Быстро поцеловав его, она прислушалась: «Кажется, все собираются. Люблю тебя!
– она выскользнула из спальни. Грегори прислонился к двери, слыша ее тихий голос, все еще чувствуя ее рядом, маленькую, нежную, пахнущую цветами.

За кофе, когда дети ушли, заговорили о новостях. В канцелярии губернатора Питера успокоили, уверив его в том, что мятеж, можно считать, подавлен, и до Бомбея он, во всяком случае, не доберется.

До этого Виллем рассказывал, как он собирается восстановить замок в Мон-Сен-Мартене. Питер, почти не слыша его, все смотрел на мисс Люси. Она была в простом платье кремового шелка, на смуглой шее блестела серебряная цепочка от крестика. Серьги у нее были тоже серебряные, тонкой, местной работы. Тяжелые, темные волосы блестели в свете свечей. Окна в столовой были распахнуты, над Аравийским морем лежало огромное, багровое закатное небо. Питер подумал: «Какая красавица».

У нее были большие, почти черные, в длинных ресницах глаза. Когда Питер наливал ей вина, девушка, смешливо, сказала: «Я в прошлом году читала книгу, миссис Элизабет Гаскелл, называется «Север и Юг». Не краснейте, мистер Кроу, - Люси поднесла к губам хрустальный бокал, - мистер П.К., в предисловии, что «оказал автору книги неоценимую помощь», это ведь вы?»

– Тебе тридцать шесть, - устало сказал себе Питер, - почему ты краснеешь, как мальчишка? Господи, я и не думал, что такая девушка со мной может заговорить. Я для нее старик, у нас тринадцать лет разницы.

Он развел руками: «Я. Муж миссис Гаскелл, он священник, служит в Манчестере, друг моего кузена, Аарона Корвино, тоже священника. Я возил миссис Гаскелл на наши фабрики, в Лидсе. Ей это было нужно для книги».

Люси помолчала и подняла тонкую бровь: «Мне кажется, Джон Торнтон, главный герой, он похож на вас, мистер Кроу».

– Я польщен, - Питер улыбнулся, - но, смею вас заверить, мисс Вадия, банкротство мне не грозит. Скорее наоборот. Ваш брат, - ласково добавил он, - очень, очень способный работник. Я рад, что теперь он будет стоять во главе всего нашего индийского предприятия.

Люси взглянула на фрукты у себя на тарелке, и поиграла серебряной вилочкой: «Мистер Кроу, не принято нанимать нас…местных, на такие ответственные посты».

Питер отпил кофе и усмехнулся: «В прошлом веке, в России, был царь Петр…»

– Я читала о нем, - прервала его девушка и покраснела: «Простите».

– Я не сомневался, что читали, - лазоревые глаза ласково посмотрели на нее: «Когда Петр был в Лондоне, мой предок принимал его в нашем особняке, на Ганновер-сквер. Петр говорил…, - Питер пошевелил губами: «Мне неважно, какого вероисповедования человек, главное, чтобы он знал свое дело». И какого цвета у него кожа, - добавил Питер, - тоже неважно. Я уверен, ваш брат справится».

– Он очень способный, - Люси взглянула на Грегори и, в который раз, подумала: «Да что это с ним?». Брат разговаривал с отцом Пьетро, и она услышала: «Разумеется, я помогу вам с маратхи, святой отец, а вы мне с тамильским языком. Я его немного знаю, но там, - Грегори указал на юг, - у нас много плантаций. Лучше, когда с местными работниками говоришь на их языке».

– Лучше на английском, - усмехнулся Виллем: «Рано или поздно вся Индия будет на нем говорить, вот увидите. А мы, - он пожал плечами, и разрезал манго, - уже не увидим. Корабль отплывает через два месяца. К осени мы будем в Амстердаме».

Виллем посмотрел на жену. Луиза сидела, глядя на закат в окне, блаженно чему-то улыбаясь.

– Как некстати, - едва не поморщился мужчина, - я был осторожен, и вот, пожалуйста. Зачем мне третий ребенок? Виллем наследник, а Маргариту я удачно выдам замуж, за человека с землями, с титулом. Виллему тоже надо будет подобрать богатую девушку, - он вытер руки шелковой салфеткой: «Питер говорил. Де Монтревали. У этого Жана единственная дочь. Двенадцать лет ей, ровесница мальчику. Очень хорошо. У них много денег. Правда, католики, - усмехнулся Виллем, - но это не страшно, обвенчаются. А этот?
– он, незаметно, скосил глаза на живот жены, - может, и умрет еще. Посмотрим. Не хотелось бы земли дробить. Хотя, если родится девочка, то и не понадобится».

Виллему понравилась мисс Вадия, и он сразу решил: «Она здесь до лета пробудет, а потом отправится в Майсор. Развлекусь с ней. Только она не первой молодости, двадцать три года. Еще, не приведи Господь, привяжется ко мне. Но я уезжаю, все сложится отлично. Только вот…, - он помахал вилкой: «Грегори, а зачем вам жить на постоялом дворе? Переезжайте сюда. Здесь два десятка комнат, места для всех хватит. Если Питер не против такого, он, все-таки, - Виллем посмотрел на кузена, - теперь хозяин этого дома…»

– Я ее буду видеть каждый день, - понял Питер, - за завтраком, в саду…, Не могу поверить.

– Разумеется, я согласен, - весело ответил он, - это даже удобнее. Мы с Грегори сможем работать в библиотеке, по вечерам.

Луиза подняла голубовато-серые глаза и увидела, как Грегори улыбается, нежно, едва заметно.

– Скоро, - пообещала она, одними губами и ахнула: «Посмотрите, какой красавец!»

Мощный сокол парил над садом, раскинув крылья. Что-то прокричав, птица пропала в алом свете заката. Она полетела на восток, где над крышами Бомбея несся крик муэдзинов, где птицы кружились между черных Башен Молчания.

После мессы, выйдя в сад собора, Питер предложил руку Люси: «Здесь мой дед венчался, с его первой женой. Он мне рассказывал. Здесь и его приемного сына крестили, и ваш прадед…- он взглянул на девушку.

Та кивнула темноволосой головой. На серебряном гребне виднелись кораллы. Платье у нее было нежного муслина, коралловое, с туго затянутым корсетом и пышными юбками. К завтраку она выходила в сари. Они были вышитыми, яркими, гранатовыми, багровыми, цвета старой меди и червонного золота. Питер старался не смотреть на ее тонкую фигурку. Как-то раз, спустившись вниз в шальвар-камизе, Люси, весело сказала: «На севере так носят. Не только мужчины, но и женщины. Вам нравится, мистер Кроу?»

– Очень, - только и смог ответить Питер, глядя на шелковую, цвета утренней зари, тунику, на ее легкие шаровары. Он тоже был в местном наряде. Люси, рассмеявшись, окинула взглядом столовую: «Мы с вами ранние пташки, мистер Кроу. Все остальные еще спят. Я за вами поухаживаю, здесь без слуг завтракают». Девушка наливала ему кофе, приносила лепешки, говорила о чем-то, а Питер все следил за ее темно-красными, изящно вырезанными губами.

– Поешьте, мисс Вадия, - наконец, спохватился он.

– А я уже поела, - отозвалась Люси и усмехнулась: «Вы просто не заметили, мистер Кроу». Она прислушалась: «Дети идут. Надо миссис де ла Марк завтрак отнести, в постель. Я об этом позабочусь».