Чтение онлайн

– Он меньше часа здеь пробыл, - разъяренно подумала Амалия, слыша, как мужчины покидают гостиную. «Все время с ними, с валиде-султан, и с этой…»

Ее главный евнух, вернувшись с виллы Безм-и-Алем, развел руками: «Его величество, госпожа Амина, как приехал и пообедал, уединился с госпожой Сальмой. Еще со вчерашнего вечера, - зачем-то добавил негр. Амалия велела себе не плакать.

Она вернулась в спальню. Передав мальчика служанкам, Амина кивнула своему евнуху: «Пойдем». На террасе было тихо, лучи закатного солнца лежали на мраморных ступенях. Амалия посмотрела в сторону моря. Оно было огромным, темно-синим, тихим. «Мне говорили, - вспомнила девушка, - Сальма любит плавать. У валиде-султан, в ее крыле, целая купальня устроена, на берегу Босфора. Вот и хорошо».

Она искоса посмотрела на евнуха. Его черное лицо было непроницаемым. «Они тоже, - подумала Амалия, - друг против друга интригуют. Каждый хочет занять пост кизляр-агаши». Они с евнухом говорили на турецком языке, Амалия его уже выучила. «Сальма, - злобно повторила девушка, - Господи, как бы это от нее избавиться? От нее и мальчишки».

Амалия повертела на пальце сапфировый, с бриллиантами перстень, и поправила свою темно-синюю, шелковую накидку. «Друг мой, - мягко начала девушка, - знаешь, если женщина становится кадиной, то и ее евнухи…»

– Поднимаются на ранг выше, - согласился негр.

– Знаю я, к чему госпожа Амина клонит - он, незаметно, усмехнулся, - кизляр-агаши, конечно, не потопить. Ее величество Безм-и-Алем в добром здравии. Значит, и кизляр-агаши никуда не денется. Однако если избавиться от Сальмы, то госпожа Амина станет кадиной. Других европейских женщин в гареме нет. Могут опять заказать, конечно, но это дело долгое. А у нее, - евнух взглянул на изящный нос с горбинкой, - уже есть сын. Но ведь и у той сын. Хотя его величество пока не возвел никого в ранг наследника. Наверняка, после женитьбы на Сальме он даст ее мальчику титул.

Они стояли, молча, глядя на море, в саду почти неслышно журчал фонтан. «Госпожа Сальма, я слышала, - ненароком заметила Амина, - любит появляться на берегу. Например, в той купальне, что стоит в Долмабахче».

Девушка начала расстегивать свой золотой браслет, но евнух поднял ладонь: «Не стоит, госпожа. Я, пожалуй, - он склонил голову набок и задумался, - съезжу во дворец. Вам надо заказать новые шелка, благовония, еще что-нибудь…, - он поиграл черными пальцами: «В общем, положитесь на меня».

Амалия кивнула и ушла в комнаты.

– Валиде-султан не помеха, - сказал себе евнух, - какая ей разница? Хотя госпожу Сальму она, конечно, больше любит. Это все знают. Они землячки. Но если Сальмы не станет, - негр тонко улыбнулся, - госпожу Амину возведут в ранг кадины. И, если я, хоть что-нибудь понимаю в этой жизни, она единственной кадиной и останется, Абдул-Меджид сын своего отца. А тогда…, - евнух, сладко, зажмурил глаза и удовлетворенно тряхнул головой.

Амалия вернулась в спальню и взглянула на сына. Ребенок дремал в роскошной, красного дерева, выложенной слоновой костью, колыбели.

– Ты станешь наследником трона, - спокойно сказала девушка, легко, ласково погладив его по голове. «А я сначала женой султана, а потом и валиде-султан, милый мой. Это я тебе обещаю».

Она присела на кушетку. Накрыв ноги шелком, потянувшись за сладостями, что лежали на серебряном блюде, Амалия повторила: «Обещаю».

Евнух пришел за Стивеном вечером, когда он сидел на террасе, заканчивая свои заметки к докладу Лессепса. Небо было глубокого, почти фиолетового цвета, солнце опускалось в Босфор. В садах, внизу, щебетали птицы.

– Ее величество вас ждет, - поклонился евнух.

Стивен знал, что они вернулись с островов еще после обеда. Он стоял, прислонившись к перилам, разглядывая пролив в свою подзорную трубу. Она у капитана Кроу была отменной, немецкой работы. В здешнем Арсенале денег на оснащение кораблей не жалели.

Он увидел дымок парового катера, а потом они сошли на гранитный причал дворца. Стивен хорошо все рассмотрел. Султан был в халате, с непокрытой головой. Он подал руку Шуламит, - Стивен бы узнал ее и за несколько миль, - и еще одной женщине, тоже высокой, стройной, закутанной в газовую накидку.

– Валиде-султан, - понял Стивен. Он видел ее всего несколько раз. Во время их встреч валиде-султан всегда оставалась за ширмой. Только изредка, провожая Шуламит до ворот, он замечал в саду Безм-и-Алем.

– Очень жаль, что тетя с нами не поедет, - как-то раз вздохнула девушка: «Мне так больно, что я ее здесь оставляю. Она тридцать лет одна прожила, бедная».

– У нее был муж, - отозвался Стивен, - и…, - он не закончил. Шуламит приникла к нему и помотала головой: «Ты пока не понимаешь, милый. Но потом поймешь, обязательно. Очень трудно жить вдали от своего народа. Тетя…она ничего плохого не хотела, поверь мне, - Шуламит стала целовать его, - ей было тяжело, что так получилось».

– Мы уедем с тобой и маленьким, - вздохнул Стивен, - и забудем обо всем этом.

– А я?
– спросил себя капитан Кроу, идя вслед за евнухом в апартаменты валиде-султан: «Я смогу забыть о том, что Шуламит…, что она…, Надо забыть, - велел себе мужчина.

В огромной, перегороженной ширмой гостиной, на полу черного дерева лежали подушки, тканые ковры, шкуры тигров. Пахло хорошим табаком, на столике его ждал серебряный кофейник и папиросы.

– Сулейман-ага, - рассмеялась она из-за ширмы: «Давно мы с вами не говорили». Они с валиде-султан обсуждали строительство технических каналов. На прокладке основного водного пути должно было работать пятнадцать тысяч человек. Валиде-султан заметила: «Караванами туда пресную воду не повозишь. Необходимо продумать, как ее доставлять из оазисов».

Потом она просунула под ширму свернутую бумагу: «Это данные о количестве пресной воды в ближайшей местности, Сулейман-ага. То, что вы просили, - со значением добавила Безм-и-Алем. Стивен спрятал записку в карман своего халата. Он ожидал, что ширму отодвинут. На небе взошла луна, с Босфора тянуло соленым ветерком. Однако валиде-султан только сказала: «Спокойной ночи, Сулейман-ага. Мы с вами отлично поработали».

Стивен поднялся и сам шагнул за ширму. Циона посмотрела в его лазоревые глаза и вздохнула: «Бедный. Видно, как тяжело ему. Пусть отправляются отсюда, быстрее».

Валиде-султан была в шелковой, цвета голубиного крыла, накидке, Стивен заметил темные, не тронутые сединой волосы, что спускались на белую щеку. Она стояла, опираясь на мраморный подоконник. Стивен, сглотнув, спросил: «Ваше величество? Где Шуламит, где, - он помолчал, - Моше?»

Она указала в сторону главного дворца: «Ужинают с его величеством. Потом маленького приведут ко мне, а Шуламит…, - валиде-султан, внезапно, разозлилась. «Взрослый человек, двадцать семь лет ему. Нечего врать».