Чтение онлайн

– А Шуламит останется там, - жестко закончила Циона.

– Эту ночь, и еще несколько, пока у нее…., - женщина повела рукой в воздухе.

– И тогда вы уедете, Стивен, - неожиданно ласково добавила валиде-султан.

Он стоял, кусая губы, а потом почувствовал прикосновение ее прохладной руки на своей обожженной щеке. «Не надо, милый, - попросила валиде-султан, стирая его слезы, - не надо. Шуламит тебя любит, и будет любить всегда, поверь мне».

Он все-таки расплакался, уткнувшись лицом ей в плечо, вспоминая, как когда-то, в детстве, когда еще была жива мама, прибегал к ней, поссорившись с Юджинией. От матери и пахло так же, хорошим табаком, ароматической эссенцией, и, едва уловимо, чем-то химическим. Антония, наравне с мужем, работала в его мастерской. Мама гладила его по голове и шептала что-то ласковое. То же самое делала сейчас Циона.

Стивен провел рукавом халата по лицу: «Спасибо вам. Вы тогда мне весточку, пошлите, какой ночью бот должен быть готов. И скажите…, скажите Шуламит, что я ее люблю, пожалуйста».

Валиде-султан кивнула. Стивен, нагнувшись, бережно поцеловал тонкую, красивую, в пятнах от чернил руку. Она прикоснулась губами к отросшим, коротко стриженым, каштановым волосам мужчины: «Все будет хорошо, Ворон. Все, обязательно, будет хорошо».

Моше сначала скривился и оттолкнул серебряную ложку: «Фу!». Валиде-султан повертела у мальчика под носом леденцом.

– Хочу!
– потребовал ребенок и протянул ручку.

– Сначала лекарство, - улыбнулась Шуламит. Сын закатил серые глаза, шумно, жалобно вздохнул, но все-таки открыл рот. Снадобье было проверенным. Моше заснул, держа в пальчиках леденец. Евнухи тоже спали. Валиде-султан позаботилась о том, чтобы в кувшин шербета, что принесли им к ужину, было кое-что добавлено.

В комнатах было тихо, снизу, с Босфора доносился тяжелый шум волн, что набегали на берег. После обеда поднялся сильный ветер. Капитан Кроу утром уехал в арсенал. Кизляр-агаши Стивен сказал, что хочет как следует проверить бот на воде.

– Абдул-Меджид будет считать, что он сбежал, - Циона сидела на мраморных ступенях своей террасы, затягиваясь папиросой. «А вы, - она обернулась к племяннице, - вы с Моше решили пойти окунуться. Днем сейчас слишком жарко, а вечером хорошо. И утонули, - валиде-султан развела руками:

– Не забудь одежду в купальне оставить. Я вас провожу, конечно, - добавила женщина.

– Опасно, тетя, - Шуламит подобралась ближе и положила ей голову на плечо: «Вдруг появится кто-нибудь».

– А кому появиться?
– Циона пожала плечами: «Я твоему Ворону, - она усмехнулась, - передала расписание охранников. В полночь они меняются. У вас будет полчаса, а то и больше. За это время и вы уйдете, и я успею в комнаты вернуться. А маленькому, - она пощекотала Моше, что спал на подушках, - мы настой дадим. Он только в море проснется».

Шуламит забрала у сына леденец и устроила его в кашемировой шали. У нее не было оружия. Стивен должен был взять в Арсенале два револьвера. «Хотя, - подумала Шуламит, глядя на рыжие волосы мальчика, - зачем они нам нужны? На всякий случай. Отсюда пойдем прямо на юг. Провизия и вода на боте есть, немного, правда, но на греческих островах пополним запасы. Скоро дома будем, - девушка, нежно, улыбнулась: «Сегодня кольцо его надену, и больше никогда его не сниму. Стивен…, - она, на мгновение, закрыла глаза. Валиде-султан шепнула: «Будете счастливы, милая». Женщина посмотрела на свои золотые часики: «Пора».

– Тетя, - Шуламит обняла ее, - тетя, милая, может быть…

Циона вспомнила зеленую траву на плантации этрогов, мощные, каменные стены Иерусалима, яркое, без единого облачка, голубое небо. Она стояла, молча, а потом вздохнула: «Нет, милая. Здесь мой сын, внук у меня родился. Здесь я свою жизнь доживу. А ты, - женщина помолчала, - передавай привет Исааку, Дине, земле нашей, - Шуламит показалось, что голос Ционы дрогнул. «Пусть Моше, - валиде-султан наклонилась и коснулась губами рыжих кудрей, - будет достоин деда своего».

– Обязательно, тетя, - кивнула Шуламит, и они выскользнули на террасу. Сады были пустыми, темными, журчала вода в фонтане, чуть хрустела мраморная крошка под легкими туфлями женщин. Циона внезапно остановилась и огляделась.

– Что такое?
– озабоченно шепнула Шуламит.

– Ничего, - валиде-султан помолчала.

– Почудилось, - она склонила набок темноволосую голову и прислушалась. Над Босфором висел прозрачный леденец луны, в проливе отражались крупные звезды. Волны заливали прибрежную гальку, пахло солью и водорослями.

Ветер раздувал шелковые занавески в окнах купальни темного гранита. Она была построена прямо на берегу, колонны уходили на двадцать футов в воду. Со стороны моря вход в купальню был тоже закрыт шелком. Валиде-султан прищурилась: «Ворон здесь».

Циона подняла медный, масляный фонарь, что стоял на мраморной лавке и нахмурилась: «Странно. Кто бы его мог зажечь? Наверное, охрана оставила».

Валиде-султан помахала фонарем, женщины увидели, как на боте двигается мерцающая точка, а потом раздался плеск воды. Стивен, выбравшись на берег, поцеловал Шуламит: «Здесь мелко, едва по пояс. Пойдемте, я хочу быстрее выбраться в открытое море, ветер как по заказу».

– Тетя, - Шуламит обняла ее, - тетя, милая, спасибо вам, за все, за все….

Из купальни сухо протрещал выстрел и Шуламит крикнула: «Нет!». Циона толкнула ее на прибрежные камни, закрыв своим телом. Шуламит ощутила у себя на руках быструю, горячую кровь, Стивен вытащил ее из-под тела валиде-султан и велел: «Немедленно на бот!». «Тетя, - прошептала Шуламит, - нет, нет, Стивен, я ее не оставлю…»

Наверху, в садах, зажигали фонари, были слышны крики охранников.

– Быстро!
– Стивен толкнул Шуламит в воду и перевернул Циону. Серые глаза застыли, тонкие губы были окрашены кровью.

– Бегите…- только и успела сказать женщина. Стивен поднял пистолет. Обернувшись, увидев, что Шуламит взбирается по трапу, он зашел в купальню. Капитан выстрелил, почти не целясь, в темную тень, что метнулась к выходу. Человек застонал. Снаружи донеслось еще несколько выстрелов. Стивен выскочил на берег. Нападавший полз по камням, оставляя за собой кровавый след. Капитан Кроу нагнал его, и разнес ему пулей затылок.

Он услышал топот охранников, крики: «Стоять!». Прошлепав по воде, забравшись на бот, Стивен похолодел. Шуламит лежала ничком на палубе, сжавшись в комочек, прикрывая руками Моше. Стивен увидел кровь на досках. В свете луны она была черной, тяжелой, накидка Шуламит промокла. Пули захлестали по воде. Парус надулся восточным ветром. Стивен, быстро подняв якорь, направил бот прямо в бескрайнее, огромное пространство пролива.

Джошуа Горовиц ссыпал в плетеную корзинку баклажаны и лук. Легко подняв ее, юноша почесал потные, каштановые волосы под черной кипой: «Ничего, я здесь привык к жаре. В Новом Орлеане будет не так трудно».

Учиться оставалось два года. Ему написали из синагоги Шаарей Хесед, что раввин Левин, приехавший из Германии, уходит на пенсию, по возрасту, и что они с нетерпением ждут Джошуа.

– А мне ведь всего двадцать два года будет, - размышлял Джошуа, идя домой. После смерти Шуламит он переехал к раву Судакову и его жене, так им было легче.