Чтение онлайн

Она вытянулась на спине, слыша спокойное дыхание сына. Старцев, весело, сказал ей: «Экипаж и лошадей мы через Аргунь не потащим. Они, Марфа Федоровна, - юноша подмигнул ей, - для виду». Марта осторожно поднялась. Дом спал. Встав на колени, приподняв половицы, она вытащила суму.

– Я вас довезу до Хайлара, - пообещал Старцев, - устрою там, а потом в Зерентуй вернусь, и дождусь Степана Петровича. Надо же, - он вздохнул, - отец мне говорил, что у Петра Федоровича двое сыновей было, но ведь никто не знал, что с ними случилось? А где второй ребенок их?
– он посмотрел на Марту.

Та только покачала головой: «Неведомо, Алексей Дмитриевич».

Револьвер лег в руку знакомой, надежной тяжестью. Марта взглянула на золотую пластинку: «Где Юджиния сейчас? Как я в Крым уезжала, спрашивала, но бабушка только плечами пожала: «Работает, милая». И что там с моими кузенами американскими?
– Марта убрала пистолет: «Помолвлены, наверное, если не женились. И кузен Питер, скорее всего, женат. Доберемся до Лондона, все узнаем. А бабушка, - Марта села на пол и обхватила колени руками, - бабушка умерла, конечно. И дедушка тоже, ему за сто лет было. Хоть письмо они получили, порадовались перед смертью».

Она в последний раз проверила суму и потянулась за ножницами. Марта велела батюшке Никифору и Аграфене Ивановне не провожать их.

– Мы рано уедем, - сказала она, допивая вечером чай, - зачем вам с петухами подниматься? Устали вы, отец Никифор, с этой стройкой, отдохните. И вам, Аграфена Ивановна, - Марта со значением посмотрела на женщину, - сейчас полезно спать.

Матушка густо покраснела и что-то пробормотала.

Марта встала на колени. Она была в одной простой, холщовой рубашке. Наклонив голову, женщина стала стричь волосы.

– Правильно Старцев сказал, - Марта вернулась в комнату, чувствуя холодок на голове, - на меня в Китае и так будут внимание обращать. Бабушка мне рассказывала, она тоже стриглась, когда в Маньчжурии жила. Степушка удивится, - усмехнулась Марта: «Но так безопасней. С глазами, конечно, ничего не сделаешь».

Старцев передал ей и Петеньке китайскую одежду. Марта натянула штаны и кофту из темного шелка-сырца и сунула ноги в мягкие, кожаные туфли на плоской подошве.

– Вы, Марфа Федоровна, - юноша затянулся самокруткой, - напоминаете китаянку. Они все тоже маленькие, хрупкие. И ноги у вас, - Старцев покраснел, - крохотные.

Марта вспомнила, что ей рассказывала бабушка: «Алексей Дмитриевич, а там, - она махнула рукой на юг, - до сих пор девочкам ноги бинтуют?»

– Крестьяне этого не делают, - хмуро отозвался Старцев, - такие женщины еле ходят, Марфа Федоровна, что из них за работницы? А кто богаче, купцы, чиновники, те мучают дочерей своих.

Они сидели на берегу Аргуни, Петенька запускал большого, раскрашенного воздушного змея, что ему подарил Старцев.

Марта искоса посмотрела на юношу. Она еще в день их встречи рассказала ему все. Марта добавила: «Я вижу, Алексей Дмитриевич, что вам можно доверять». Старцев кивнул: «Конечно, как же я сыну декабриста не помогу? Я ведь и сам, - красивое, смуглое лицо юноши отчего-то помрачнело, - сам такой».

Марта помолчала: «Алексей Дмитриевич, а почему вы не Бестужев, по отцу вашему?»

– Я незаконнорожденный, - просто ответил Старцев: «Мать моя бурятка, отец с ней без венчания жил. У нас, в Селенгинске, купец есть, Старцев. Он мне свою фамилию дал, и отчество. Он отца моего очень уважал, - юноша улыбнулся, - папа в Селенгинске музей устроил, обсерваторию. Сад у нас был, огород…, Папа считал, что в Забайкалье, - Старцев обвел рукой равнину над Аргунью, - можно и овощи выращивать, и фрукты. Китайцы это делают, а чем мы хуже?»

Старцев сказал ей, что и сам хочет уйти в Китай.

– Здесь жизни не будет, Марфа Федоровна, - вздохнул юноша, - здесь я всегда останусь сыном бунтовщика, без рода, без племени. Язык я знаю отменно, - он легко вскочил на ноги, - даже иероглифы читаю. Не пропаду, - Старцев подал ей руку, женщина поднялась и заметила, как он, смутившись, отвел глаза. Марта убрала под шляпку бронзовый локон, что упал ей на шею, и рассмеялась: «Не только не пропадете, Алексей Дмитриевич, но и преуспеете. Вы в Кантоне были?»

Он помотал головой: «Только на севере. В Тяньцзине, это ближайший порт здесь. А вы океан видели, Марфа Федоровна?
– зачарованно спросил Старцев: «Отец мне рассказывал, он во флоте служил, но я, когда на берегу оказался, все никак поверить не мог. Стоял и смотрел на море, - юноша улыбнулся.

– Я через океан плавала, Алексей Дмитриевич, - ласково ответила Марта: «Когда вы с мужем моим в Хайлар приедете, мы в Кантон отправимся. Я представлю вас английским торговцам. «К и К», слышали о такой компании?»

Старцев кивнул: «Кто не слышал? Очень богатые люди, они на юге известны».

– Вот и познакомитесь - пообещала Марта.

Она присела на постель и потормошила Петеньку: «Пора, милый». Мальчик зевнул и открыл синие глазки. Ночная мгла начала рассеиваться. Петенька, оглядев мать, одобрительно сказал: «Очень красиво. Как мальчик, - он положил ладонь на свои рыжие волосы.

Марта одела сына в шелковые шаровары и халатик. Все остальные вещи были в экипаже, Старцев еще вечером заехал на двор в крепкой двуколке. Подхватив суму, Марта вышла на крыльцо. В серой, предутренней мгле поблескивали купола церкви. «Будьте счастливы, - тихо сказала Марта, глядя на окна горницы, - отец Никифор, Аграфена Ивановна». Она предлагала священнику денег за постой, но батюшка нахмурился: «Что вы, Марфа Федоровна! Странника привечать надо, тем более, вы по обету приехали, благое дело творить. Нет, нет, - отец Никифор отодвинул ассигнации. Марта, мягко, попросила: «Не для вас. На сирот, - она отчего-то вздохнула, - возьмите».

Письмо от губернатора Озерского она сожгла. Русский паспорт женщина зашила в подкладку сумы, туда же, где лежал американский.

– На всякий случай, - Марта стояла у ворот. Старцев спешился. Запрягая лошадей в экипаж, он шепнул: «Буряты его заберут, Марфа Федоровна, я договорился. Над Аргунью туман, это нам очень на руку».

Они доехали в экипаже до неприметного распадка, где стоял старый, покосившийся каменный сарай. «Давайте Петеньку мне, - велел Старцев, когда они оставили лошадей и бричку внутри, и шли по узкой, едва заметной тропинке к берегу Аргуни, - у вас сума еще».

Марта поправила на плече крепкую ручку и передала мальчику Старцеву. Петенька дремал, убаюканный мерным ходом экипажа. Китайского берега не было видно. Над рекой висела серая, непроницаемая пелена. Марта посмотрела на темную воду и отчего-то поежилась. «Течение нас отнесет, - Старцев взялся за весла, - верст на пять ниже. Ничего, - он прислушался, - там я лошадей достану. Хайлар тоже на Аргуни стоит, только выше по реке. Здесь двести верст, недалеко».

Когда лодка была на середине реки, Марта обернулась. Русский берег исчез в плотном тумане. Она перекрестилась и решительно велела: «Я тоже на весла сяду, Алексей Дмитриевич, помогу вам».