Чтение онлайн

Он выбежал на набережную, и, оскальзываясь на обледенелых ступеньках, спустился вниз. Федор заметил следы крови на белоснежном снегу, и гневно крикнул: «Что такое?». Агенты стояли над прорубью, у одного из них Федор заметил в руках кортик, тоже окровавленный. Слабое, заходящее солнце освещало темную, бездонную воду среди ледяного, пустого пространства реки.

– Мы его застрелили, Федор Петрович, - уверенно сказал жандарм, - три пули. Он еле дополз до воды. Январь на дворе, он не выживет.

Федор выхватил у него кортик и велел: «Обыскать всю реку, Мойку, Фонтанку, Екатерининский канал!»

Он вернулся домой только вечером. С безопасной квартиры прислали записку, что мальчики веселы и хорошо поели. Федор сначала решил повидаться с женой. Тело родственника так и не нашли. Федор приказал себе думать, что он сдох в ледяной невской воде. Ему нравилось повторять эти слова. Отпирая парадную дверь, он усмехнулся: «Капитан Кроу сдох. Твой брат пошел ко дну, понятно?». Он принес ей кортик. Кровь родственника засохла на эфесе. Федор не стал ее стирать.

Он прошел в спальню и прислушался. В умывальной было тихо. Федор открыл дверь и застыл на пороге. Она сидела, привалившись к выложенной муранской плиткой стене. Каштановая голова бессильно свесилась, на мозаичном полу он увидел лужу темной крови. Сначала Федор подумал, что жена пыталась высвободиться из наручников, и поранилась, но потом заметил, что ее запястья остались скованными. Стараясь не запачкаться, он наклонился. Вены на руках были целы. Он увидел измазанные кровью, белые, раздвинутые ноги и едва сдержался, чтобы не схватить ее за волосы и не ударить затылком об стену.

– Посмотри сюда, гадина, - процедил Федор, поднимая ее кортиком за подбородок, - это кровь твоего брата. Это ты его убила. Господь тебя покарает за то, что ты погубила невинную душу младенца, поняла?

Сухие, искусанные губы разомкнулись, она попыталась улыбнуться. «Это ты, - сказала жена, - ты убил. И Стивена, и своего ребенка. Гореть тебе в аду». Он бросил кортик в лужу крови. Засучив рукав сюртука, Федор ударил ее. Голова мотнулась, и жена потеряла сознание.

Юджиния очнулась в постели. Подняв веки, она увидела, что лежит в гостевой спальне. Затылок ломило. Она почувствовала спазмы в животе и тихо застонала. За окнами поднималось неяркое, зимнее солнце. В комнате пахло травами. «Стивен, - вспомнила Юджиния, - Стивена больше нет». Она представила себе лицо брата и ощутила слезы на глазах. Живот заболел сильнее. Юджиния скорчилась в комочек и услышала ласковый голос: «Ничего, ничего, Евгения Александровна. Не плачьте, все закончилось».

Человек в холщовом фартуке наклонился над ней: «Профессор Китер, из медико-хирургической академии, я ученик профессора Пирогова. Ваш муж сказал мне, что Николай Иванович вас осматривал».

Юджиния измученно кивнула. «У вас был выкидыш, - Китер послушал, ее пульс, - Федор Петрович сказал, что вы катались на коньках и упали. Отсюда и синяки, - он приподнял одеяло и коснулся кровоподтеков у нее на пояснице.

Юджиния молчала.

– При следующей беременности, - покачал головой врач, - я вам, Евгения Александровна, пропишу постельный режим. Надо быть осторожной. А сейчас поправляйтесь. Я вашему мужу сказал, что два месяца вам надо..., - Китер повел рукой в воздухе. Юджиния безразлично подумала: «Какая разница? Он на следующий день после родов меня заставил..., сказал, что это обязанность жены..., А через два месяца опять..., - она разрыдалась. Профессор погладил ее по руке: «Я понимаю, Евгения Александровна, потерять ребенка очень тяжело для женщины. Вы оправитесь, обещаю. У ваших малышей через неделю именины. Вы к этому времени встанете на ноги».

Живот опять скрутило резкой болью, она часто задышала, открыв рот. Китер взял стальной шприц из футляра с инструментами и улыбнулся: «Немного морфия. Он снимет неприятные ощущения, а скоро все пройдет».

У него была легкая рука. Юджиния и не заметила, как игла вошла в вену. «Как хорошо, - подумала она, - как тепло». Боль исчезла, она вытянулась на спине и быстро задремала. Китер собрал инструменты. Выйдя из спальни, он услышал веселые голоса детей. Он заглянул в столовую. Федор Петрович кормил мальчиков завтраком. Профессор покашлял: «На одну минуту, пожалуйста»

– Ведите себя хорошо, - попросил мужчина сыновей, что сидели в высоких стульчиках.

В столовой пахло свежими блинами, на столе стояла серебряная мисочка с икрой.

– Без завтрака я вас не отпущу, Александр Александрович, - предупредил Федор. Китер отчего-то подумал: «Дети даже не спросили, что с их матерью. Впрочем, они маленькие, два года».

– Я сделал Евгении Александровне укол морфия, она спит. Я вам оставлю флакон, и шприц, на случай если у нее начнутся мигрени, - вздохнул Китер, - она головой ударилась. Это безопасное средство, не волнуйтесь. К именинам она выздоровеет.

– Вот и славно, - искренне улыбнулся Федор и распахнул дверь: «К столу, к столу! Я вам заварю свежего кофе, а блины у меня лучшие в городе».

– Сдох, - удовлетворенно повторил Федор, стоя над плитой, следя за кофейником.

– Морфий мне на руку, конечно. Она теперь на коленях передо мной ползать будет, чтобы дозу выпросить. Два месяца я с ней так поразвлекаюсь, а потом пусть опять забеременеет. Больше эта мерзавка меня не обманет.

– С кардамоном, - он налил кофе в серебряную чашку и предложил: «Я мальчиков отведу в детскую, и мы сможем покурить у меня в кабинете. Папиросы египетские».

– С удовольствием, Федор Петрович, - отозвался врач. Он помахал малышам: «Счастливого вам дня ангела, милые!»

По зеленой, тихой воде реки медленно плыла джонка. Деревянные, с открытыми верандами, дома взбегали вверх по скалам. С берега веяло запахом жасмина. Было жарко, дул еле заметный, влажный, томный ветерок. Мальчик в шелковом халатике, сидел, скрестив ноги, под соломенной крышей джонки. Ребенок неуверенно, подбирая китайские слова, сказал: «Как тут красиво, Ши!»

– Очень, - высокий мужчина переложил руль, джонка прижалась к влажным ступеням. Он, подхватив мальчика, поцеловал рыжие волосы: «Беги к маме, милый».

Она стояла в деревянной, раскрашенной охрой арке, что вела внутрь дома. Наверху, на черепичной крыше курлыкали голуби. К ограде большого балкона был привязан яркий, бумажный воздушный змей. Петя задрал голову и посмотрел на дракона: «В следующий раз надо попросить Ши взять его на прогулку. Он научил меня запускать змеев».

Марта наклонилась, обняв сына: «Сейчас будем обедать, - шепнула она по-русски, - понравилось тебе в горах?»

Петя вспомнил уходящие вверх серые столбы, густую зелень, веревочные мосты, что нависли над ущельями, стайки ласточек: «Очень, мамочка! И здесь, - он обвел рукой город, - как в сказке».

– Как в сказке, - Марта посмотрела на каменные, изящные мосты, перекинутые через реку, на чистое, яркое, синее небо. Она была в темной, простой кофте из шелка и таких же штанах. Бронзовые, отросшие волосы были закручены узлом на затылке и заколоты деревянными шпильками.

Марта проводила сына глазами и посмотрела вниз, на ступени. Ши Дакай, бывший генерал Небесной Армии Тайпинов, бывший сподвижник Небесного Царя, младшего брата Иисуса, императора Хун Сюцюаня, привязывал лодку к гранитному столбику. Он, наконец, бросил возиться с веревкой. Мужчина оправил свой серый, хлопковый халат. Смуглые щеки покраснели. Ши, не глядя на Марту, сказал: «Я обо всем договорился, госпожа Мэйли. Здесь, если считать, по-вашему, четыреста миль до Кантона. Я вас туда сам отвезу. Не беспокойтесь».