Чтение онлайн

Герцог помахал каким-то письмом:

– Мой кузен, Питер Кроу, он сейчас в Кантоне, пишет, что «К и К» решили полностью отказаться от торговли опиумом. Думаю, рано или поздно, их примеру последуют другие компании. Китай надо завоевывать другими способами, - он взял тяжелый, хрустальный стакан с виски.

– Пушками, - буркнул кто-то из генералов, и герцог заставил себя не отвечать.

– Передам ее китайцам, - решил Гордон, - и пусть они хоть лоб себе разобьют. Дама с характером, сразу видно. Еще и ребенка не пожалела, для пущей достоверности. Как это герцог шутил, когда мы о работе в России говорили: «Вдова с детьми, что может быть прекрасней». Ничего, как только ее мальчика посадят в ящик с голодными крысами, у нее быстро развяжется язык.

Той же ночью женщина бежала, застрелив двоих охранников. Сделала она это так тихо и незаметно, что трупы их нашли только на рассвете, когда настала пора менять караул у комнаты, где держали ее и сына. Решетка была снята. Гордон увидел следы крови на известке и понял, что женщина ломала себе ногти, выворачивая прутья. Пропала оседланная лошадь. Гордон, выйдя на южную дорогу, посмотрев на необозримую равнину, зло выругался. Женщина знала китайский язык, как ему донесли, и могла быть где угодно. Он сжег оба паспорта, забрал себе золото, и решил молчать об этом инциденте.

Ши привез ее в Фэнхуан. Здесь, в горной глуши, было безопасно. Он оставил ей денег, и хмуро сказал: «Мне надо вернуться к армии, но я обещаю, я помогу вам добраться до Кантона. Пока просто отдыхайте, здесь хорошо, - он посмотрел на мальчика, что сидел с бамбуковой удочкой у реки, - спокойно».

Марта помолчала: «Генерал Ши, я знаю, что случилось с вашей семьей. Услышала, пока мы сюда ехали, я ведь понимаю язык. Мне очень, очень жаль».

Ши стоял, опираясь на деревянные перила, глядя на крыши города. Над ними порхали ласточки, откуда-то издалека слышалась нежная музыка.

– Да, - наконец, сказал Ши, - моему сыну было четыре года, госпожа Мэйли». Он помахал солдатам, что сидели в джонках: «Мне пора. Ни о чем не волнуйтесь».

Марта взглянула в раскосые, темные, красивые глаза и вспомнила Старцева. Она не успела оставить весточки в Хайларе и сейчас решила: «Буду в Кантоне Степушку ждать. Он знает, куда ехать. Он найдет меня и Петеньку».

– Вам опасно появляться в Кантоне, генерал Ши, - заметила Марта: «Там императорские войска, а вы бунтовщик».

Он развел руками: «Это мой долг, госпожа Мэйли, я не могу отпустить вас и ребенка одних. Я отвечаю за вашу безопасность».

– А вам, сколько лет?
– внезапно спросила его Марта.

– Двадцать восемь в следующем году, - Ши Дакай отчего-то покраснел. Марта, мягко, улыбнулась: «Мне двадцать три. Мы теперь все друг о друге знаем».

После обеда Марта уложила Петеньку спать и вышла на террасу. Вечерело, над городом повисла бледная, большая луна, зажглись фонарики на террасах. Джонки, светящиеся огоньками, шли по реке.

– Каждая лодка в море, будто звезда в небе, - подумала Марта и услышала его голос: «У нас был поэт, Су Ши, в старые времена. Я тоже, - генерал усмехнулся, - пишу стихи, но лучше я вам прочту что-нибудь из него. Я у вас видел, - он повернулся, и Марта не отвела взгляда, - видел книгу, ваш сын мне показывал. Там тоже стихи».

Зеленые глаза погрустнели: «Пушкин, генерал. Он великий поэт».

– Вы послушайте, - попросил мужчина: «Как жасмином пахнет, - мучительно понял он, - это она, госпожа Мэйли. Она вся, как цветок. И эти цикады…, - он прислушался к пению, где-то далеко, в кронах деревьев.

Тысячи слитков золота стоит

ночь в начале весны.

Чистый и сильный запах цветов,

ясная тень луны.

Вверху, на башне - песня, свирель,

тоненький-тоненький звук.

Внизу - качелей немолчный скрип,

аллеи темны-темны, - Ши замолчал.

Марта тихо сказала: «Это..., это так прекрасно, генерал. Спасибо вам, большое спасибо».

– Госпожа Мэйли, - отчаянно сказал Ши, - госпожа Мэйли, я прошу вас, я говорил вам..., Я все, все сделаю, для того, чтобы вы и маленький были счастливы. Вы будете моей императрицей, мы построим настоящее, справедливое государство, здесь, на юге..., Я вас люблю, я не знаю, какими словами....

Марта молчала: «Я замужем, генерал, - зеленые глаза похолодели, - я люблю своего мужа, отца своего ребенка. Пока он жив, пока я жива, мы всегда будем вместе. Поэтому я полагаюсь на вашу честь, а если вы не можете...»

Он сжал руки в кулаки и медленно поклонился: «Завтра мы отправляемся в Кантон, госпожа Мэйли. Спокойной ночи».

Она ушла, стих звук ее шагов, легких, таких легких. Ши, глядя на отражение луны в темной воде, повторил: «Пока он жив. Пока у нее есть, куда приехать в Кантоне. Надо просто позаботиться о том, чтобы у нее не осталось ничего, кроме меня. Вот и все. Тогда она станет моей».

Ши спустился вниз и сказал своему помощнику: «Мне нужно перо и бумага и два надежных гонца, на север и на восток».

Генерал вскинул голову и увидел в распахнутом, маленьком окне, под самой крышей дома, тусклый отсвет бронзовых волос. «Как меч, - отчего-то подумал Ши, - она вся, как боевой меч. Пусть Иисус меня простит, но я не могу, больше не могу. Я не проиграл ни одной битвы, и этой тоже не проиграю».

Он взял перо. Устроившись на ступенях, положив бумагу на колено, генерал стал писать, слушая плеск рыбы в реке, любуясь блестящей, лунной дорожкой на тихой, едва колыхающейся воде.

Над Жемчужной рекой висел легкий, утренний туман, деревянный пол на террасе представительства «К и К» был еще влажным. Уборщики только ушли. Питер сидел за низким, лакированным столиком, затягиваясь папиросой, просматривая письма. Личный секретарь все аккуратно раскладывал по дате получения. Он, блаженно, улыбнулся, вспомнив жену. Сверху, на конвертах, Люси, своим четким почерком, писала: «Срочно», «Может подождать», «Прошение». Он оставил жену еще спящей. Ребенок должен был родиться через два месяца. Питер ласково сказал: «Пожалуйста, не поднимайся на рассвете. Кофе я сам себе сварю, и Грегори покормлю, если он проснется». Они жили в новом торговом квартале. Старый, Тринадцать Факторий, о котором ему рассказывал отец, был сожжен еще во время Первой Опиумной Войны.

– Тайпины, - пробормотал Питер, зашелестев страницами The Times, - судя по всему, цинская армия, хоть мы и собираемся ей помогать, пока что не выигрывает, но и не проигрывает. И то хорошо.

Приехав в Кантон, он написал отцу. Питер рекомендовал свернуть торговлю опиумом. Как следует, все, подсчитав, он решил, что это просто невыгодно. Гонконг едва перешел Британии, военную базу на острове пока не заложили, перевозка опиума отнимала много времени и сил, а доходы,если сравнивать их с выручкой от чая и шелка, были не так велики.