Чтение онлайн

Женщина подняла голову. На крыше уже виднелись языки огня.

– Ракеты, - Марта прицелилась и выстрелила в замок на двери, - Ши мне рассказывал, здесь их все используют, и европейцы и китайцы.

Марта нажала плечом на дверь, та треснула. Она, не удержавшись на ногах, влетела в наполненную дымом комнату. Глаза сразу стали слезиться. Марта закашлялась и услышала отчаянный, детский плач. По деревянным стенам полз огонь. Марта почувствовала искры, что обжигали ей волосы. Она протянула руки вперед, не видя, куда идет. Женщина на ощупь прижала к себе рыдающего ребенка и выбежала на террасу. Дом пылал.

– Господи, джонка с Петенькой совсем рядом, только бы туда обломки не упали, - Марта спрятала ребенка у себя на груди. Женщина шагнула в двадцатифутовую пропасть, в темную воду Жемчужной реки.

– А Питер?
– еще успела подумать она, - Господи, неужели он погиб? И что это за дитя?

Она вынырнула, отфыркиваясь, швырнула ребенка на дно джонки, и перевалилась туда сама. «Мамочка!
– крикнул Петенька, - мамочка, что такое!». Марта наклонилась над смуглым личиком и стала вдыхать воздух в рот ребенку. Дитя сначала лежало неподвижно, а потом закашлялось, выплюнуло воду и заплакало. Марта погладила темные, мокрые волосы и велела: «Петенька, возьми его, нам надо бежать».

– Пистолет не промок, - Марта вывела джонку на фарватер: «Надо добраться до Гонконга, там англичане, надо рассказать...»

– Мама, - в лазоревых глазах Пети отражался столб огня, что поднимался над проваленной крышей складов «К и К», - мама, это война?

– Почти, - сквозь зубы сказала Марта и обернулась: «Вот его джонки. Только бы он меня не заметил, Господи».

Ши видел, как она шагнула в реку. «Во ху цань лунь, - пробормотал он, - затаившийся дракон. У нее сердце тигра, у госпожи Мэйли. Но если она не достанется мне, то она никому не достанется, клянусь». Генерал обернулся к солдатам: «Стреляем по джонке!»

Марта почувствовала, как лодку подхватывает стремительное течение. «Полмили, - она бросила руль и закрыла детей своим телом, - для ракет это не расстояние». Ши увидел, как ниже по течению темный силуэт лодки превратился в огненный факел и велел: «Уходим!»

Он решил добраться до Гонконга. Дальше оставаться на реке было опасно, из европейского квартала доносился звон пожарного колокола и крики людей.

– У нее сердце тигра, - усмехнулся Ши, ложась на дно лодки, накрываясь мокрым халатом: «Она должна была выжить, такие люди всегда выживают. Наверняка, отправилась к англичанам. Там я ее и перехвачу. Все равно теперь ей некуда больше идти. Только ко мне, - он вдохнул запах дыма. Чайки, хлопая крыльями, кружились над горящим домом. Ши заметил в ночном небе сокола. Птица оторвалась от стаи и полетела на восток, туда, где лежало море.

В большой, грязной харчевне было шумно, пахло лапшой и потом. Низкорослого хозяина едва было видно из-за дощатой стойки. Он поставил на прилавок две деревянные миски с дымящимся супом.

– Я возьму, - кивнул Степан Старцеву. Юноша подхватил доску с темными ломтиками. Им нарезали тысячелетних яиц. Они устроились в самом дальнем углу. Лапша была с курицей, креветками и овощами. На корабле их так не кормили, матросам приходилось довольствоваться сушеной рыбой. Они пришли в Гонконг из Тяньцзина. Степан разумно рассудил, что по морю до Кантона добираться быстрее. Тем более, как они поняли еще на севере, в самом сердце Китая лежала земля, пылающая гражданской войной.

В Хайларе соседи, что жили рядом с комнаткой Марты, сначала молчали. Степан достал нож и увидел, как расширились глаза пожилого китайца. Он тогда еще не знал языка и велел Старцеву: «Переведи. Если он мне не скажет, что здесь случилось, я ему вырежу сначала один глаз, а потом второй. Пусть признается. Он все равно это сделает, только ему придется доживать свои дни слепым и безносым».

Китаец, испуганно кивая, рассказал им все.

– Европеец, - процедил Степан, выходя на узкую, уставленную лотками торговую улицу, - их увез европеец.

Пахло жареной уткой, кричали торговцы. Он нехорошо усмехнулся:

– Надо убираться отсюда, Алексей Дмитриевич, иначе мы оба с вами в цинской тюрьме окажемся. Слышали же, что о вас говорят.

На севере им так ничего и не удалось узнать о Марте и Петеньке. Европеец пропал, как сквозь землю провалился. В первой же большой деревне Степан сказал:

– Надо оружие раздобыть, Алексей Дмитриевич. Двух кинжалов мало.

Он выковал себе клинок. Здесь такие мечи называли дао. Эфес все еще был скрыт обманкой. Сейчас Степан, положив на него руку, вспомнил, как ночью, увидев костер у заставы императорских войск, он попросил Старцева: «Вы меня в канаве подождите, Алексей Дмитриевич».

Степан вернулся к нему с двумя винтовками и офицерским, западного образца револьвером. Старцев заметил в свете луны черную кровь на лезвии меча. «Пойдемте, - Степан протянул ему винтовку, - у них лошади. Очень хорошо, нам повезло».

– А они вас не заметили?
– спросил Старцев, оглядывая четверых убитых. Один труп упал в костер, пахло горелым мясом.

– Как видите, - Степан вскочил в седло и тронул лошадь, - нет.

Степан дохлебал суп и взял свой холщовый мешок. Они со Старцевым были в темных, невидных халатах. Рыжие волосы Степана были прикрыты гуаньцзинем, валяной, квадратной шапкой. Кос у них не было. На севере, особенно в Тяньзцине, где жило много европейцев, на это не обращали внимания, а здесь Степан заметил, как пристально смотрит на них хозяин харчевни.

– Это потому, Степан Петрович, - Старцев вытер губы рукавом халата, - что у меня волосы отросли, - он коснулся своей головы: «Так тайпины их носят, повстанцы».

В мешке у Степана был томик Достоевского и бритва. Он разжился опасным лезвием в Тяньцзине. Там они избегали заходить в западные кварталы. Русская речь была подозрительной, а по-французски Старцев говорил из рук вон плохо.

– В любом случае, - заметил Степан, лежа в каморке, на одной из улиц у порта, - мы здесь ненадолго. Однако он все-таки, ночью, пробрался в западный квартал и внимательно осмотрел вывески. В городе было английское консульство.

– А что я им скажу?
– пожал плечами Степан, возвращаясь на местные улицы: «Ни у меня, ни у Алексея Дмитриевича, ни одной бумаги нет. Как мы докажем, кто мы такие? Конечно, - он остановился и закурил дешевую папиросу, в китайских кварталах других не продавали, - сколько я знаю о вооружении русской армии, столько никто не знает. Англичане меня озолотят. Но мне это не нужно, мне нужна Марта..., Марта и Петенька, - он поморщился, вдыхая едкий дым.

Хозяин поставил между ними блюдо с чем-то непонятным. Степан уже привык к местной кухне, и даже не спрашивал, что перед ним.

Китаец покосился на темные волосы Старцева и буркнул:

– Потом вниз пройдите, - он указал на маленькую дверь в задней стене таверны.

– Что это он?
– поинтересовался Степан, когда хозяин вернулся за стойку.

– Не знаю, - Старцев развел руками: «Однако, Степан Петрович, вам все равно надо найти этого Питера Кроу. Местные, наверняка, расскажут, где в Кантоне их представительство и где сам господин Кроу. Вот и спросим».

Доев, они нырнули в дверь. Ступени были узкими, крутыми, пахло сырой землей. Над лестницей висел деревянный, старый фонарь с одной свечой. Оказавшись в коридоре, таком низком, что Степану надо было согнуться чуть ли не вдвое, они прислушались.