Чтение онлайн

Из-за холщовой занавески доносился властный, мужской голос. Кто-то говорил по-китайски.

Оказавшись в Гонконге, Ши залег на дно и стал ждать гонцов. Из Кантона сообщили, что дом сгорел дотла, а вот мистер Питер Кроу был в резиденции военного губернатора. Особняк охраняло две сотни солдат. Триада ждала. Главарь сказал Ши: «Рано или поздно он все равно покажется на улице. Мы его заманим туда, куда нам надо».

Госпожу Мэйли никто не видел. Ши сейчас подумал, что в дельте Жемчужной реки, в тысяче деревень и рыбацких поселков, можно было спрятаться не только женщине с детьми, но и целой армии. «Здесь англичане, - хмыкнул Ши, - она к ним придет, должна прийти. Если она выжила». Генерал не хотел думать о том, что женщина может быть мертва.

– Я сам приказал стрелять по лодке, - вздохнул Ши, - но, видит Иисус, я был прав. Она не может принадлежать никому, кроме меня. Или Бога, - он сжал губы и увидел, как заколыхалась занавеска.

Тайпины мгновенно достали оружие. Ши поднялся и наставил револьвер на темный провал. До него донесся неуверенный, юношеский голос, с северным акцентом: «Нас попросили спуститься сюда». Ши прислушался. Опустив пистолет, он кивнул: «Проходите».

Недоразумение разрешилось очень быстро. Сверху им принесли зеленого чаю. Ши, разливая его по пиалам, улыбнулся:

– Вы должны простить хозяина, он сторонник восстания. На юге, - генерал коснулся коротко остриженной головы, - редко кто рискует появляться на людях с такими волосами, как у вас, господин - он поклонился в сторону Старцева.

– Вы христианин, - Степан заметил на смуглой, крепкой шее китайца деревянное распятие и невольно потрогал свой крест. Золото потускнело и больше напоминало медь. Ши кивнул:

– С пятнадцати лет. Что касается вашей жены, - генерал задумался, раскосые, красивые глаза помрачнели, - я ничего не слышал о такой женщине. Но я спрошу. Может быть, кто-то знает, где она. Сами понимаете, - Ши развел руками, - я на подпольном положении, - он указал на потолок и тайпины рассмеялись.

– Очень хорошо, - холодно подумал Ши, - как это сказано, когда дует ветер перемен, глупец строит стену, а умный ветряную мельницу. Рыжеволосый варвар мне пригодится. Триадам нельзя доверять. Пусть проследит за тем, что случится с мистером Кроу, а потом я от него избавлюсь. И найду госпожу Мэйли.

Ши повертел сильными, длинными пальцами и отпил чая.

Он еще раз поклонился Старцеву: «Вам, к сожалению, не пройти в европейский квартал. Китайцев туда пускают по спискам, которые утверждают заранее. Только слуг, поставщиков провизии..., А вот вы, - обратился генерал к Степану, - у вас западное лицо. Вы не вызовете подозрения».

– А зачем мне в европейский квартал?
– удивился Степан.

Ши откашлялся:

– Видите ли, есть один торговец живым товаром. Мерзавец, каких поискать. Англичанин. Он поставляет европейских женщин в гаремы цинских чиновников. С тех пор, как открыли порты, на белых наложниц появился большой спрос, - Ши увидел, как закаменело лицо рыжеволосого мужчины, и усмехнулся: «Отлично».

Генерал начертил схему на листке рисовой бумаги: «Он сейчас в резиденции у военного губернатора. Потом поедет в Кантон, у него свой паровой катер. Найдите укромное местечко у пристани. Может быть, он вам что-то скажет».

– Скажет, - процедил Степан, сжав пальцами эфес клинка.

– Он небольшого роста, темноволосый, голубоглазый, - добавил генерал, передавая ему бумагу.

– И тот, в Хайларе, такой же был, - вспомнил Степан, поднимаясь: «Неужели...»

– Ждите меня здесь, Алексей Дмитриевич, - велел он Старцеву, по-русски, и быстро вышел. Степан поднялся по ступеням, ударом ноги распахнул дверь, что вела на задний двор, и вскинул голову. Над Гонконгом висели темные, набухшие дождем тучи.

– Скажет, - повторил себе мужчина. Положив руку на пистолет в кармане халата, справившись с планом города, он пошел по узкой, освещенной фонариками улице. Вокруг были аптеки, харчевни, курильни опиума, пахло едой. Выкрашенные в яркие цвета лодки, плавучие бордели, теснились вдоль канала. Из-под алых, желтых, оранжевых полотнищ, что закрывали палубы, доносилась музыка и женский смех. Степан завернул в какую-то подворотню. Он проверил оружие, удовлетворенно улыбнулся и направился дальше, к деревянному барьеру, что перегораживал вход в европейскую часть города.

Питер медленно шел по Линдхерст-террас к пристани. Лоточники, что продавали цветы, уже сворачивались.

Он получил известие о пожаре еще третьего дня. Люси была в безопасности, только до сих пор кашляла, вдохнув дым. Питер сразу велел перевезти жену в особняк, что находился под круглосуточной охраной.

– И маленький, - он, на мгновение, остановился, - его тела так и не нашли…, Конечно, ему всего два годика, но я слышал, триады часто берут детей в заложники.

Питер ненавидел себя за то, что он остался в Гонконге. Ему сейчас надо было быть рядом с женой. Однако, тайно отправившись в Кантон, он не смог бы встретиться с теми, кто, как был уверен Питер, устроил пожар в доме. «Если им нужны деньги, - Питер остановился и засунул руки в карманы сюртука, - деньги, в обмен на Грегори, то я заплачу, сколько угодно. Я даже вернусь к торговле опиумом, Господь с ней. Только бы они ничего не сделали с мальчиком».

В конце их встречи, Мэтисон, собрал бумаги:

– Мне очень жаль, Питер. Я уверен, если это триады похитили ребенка, то вы скоро получите письмо с их требованиями. Хорошо, что с вашей женой все обошлось, - Мэтисон посмотрел на свой золотой брегет: «Не хотите отправиться со мной на Линдхерст-террас? Мне сегодня привозят несколько девочек, на выбор. Вы тоже можете себе взять кого-нибудь, все-таки ваша жена…., - Мэтисон поднял глаза и осекся. Питер дернул красивыми губами: «Мистер Мэтисон, я не изменяю своей жене, и никогда не буду».

– Это не измена, - наставительно сказал Мэтисон, забирая папку, - это просто удовлетворение естественных нужд мужчины, Питер. Впрочем, - Мэтисон потрепал его по плечу, - вы еще молоды.

Питер взглянул в сторону одного из особняков, белого камня, с кованым балконом, на котором в вазах цвели розы и фиалки. Окна, задернутые шелковыми гардинами, были растворены. Он услышал звуки фортепиано и смех.

– Пошел он к черту, - зло пробормотал Питер. Оглядевшись, мужчина хмыкнул: «На этой улице, кроме борделей, больше и нет ничего». Он нащупал в кармане маленький револьвер. Подойдя к барьеру, Питер протянул солдату свой ночной пропуск.

Питер не скрывал, что сегодня вечером собирается отправиться в Кантон. Более того, он несколько раз , громко, сказал об этом, и завтракая в резиденции военного губернатора, и обедая в доме у Мэтисона. Лица китайских слуг были непроницаемыми.

– Любой из них, - вздохнул Питер, - может работать на триады. Вот и хорошо, - внезапно разозлился он.

– Мэтисон мог сговориться с триадами, - оказавшись за барьером, Питер закурил, - хотя зачем ему? Опиумом мы больше не торгуем, да и в шелках и чае мы не конкуренты. У «Джардин и Мэтисон» обороты больше. Мы интересуемся углем, железными дорогами, пароходством…, Химией, - Питер все курил, затягиваясь ароматным табаком, - вот чем надо заняться. Лекарствами. Это золотое дно, за химией будущее. Лекарства, краски…, Отравляющие газы, - прозвучал холодный голос у него в голове. Питер, выбросив окурок, пробормотал: «Нет, этого я не допущу».

Пахло морем, он услышал мерный шорох волн. Посмотрев вперед, Питер весело улыбнулся. Из трубы катера шел дым. Капитан и матросы были англичанами, он им доверял. Трап был опущен. Питер оглянулся. Пристань была безлюдной, дул сильный, резкий восточный ветер, моросил дождь.

– Где они?
– хмыкнул мужчина. Взбираясь по трапу, он крикнул: «Капитан Стивенс! Это я, все готово?»

На палубе никого не было. Питер наклонился и замер. В свете корабельных фонарей кровь на досках отливала черным. Он услышал шорох. Вежливый голос, с китайским акцентом, велел ему, на английком языке: «Достаньте пистолет, бросьте его на палубу и дайте мне руки». В его висок уперся холодный металл. Питер сунул руку в карман. Резко повернувшись, он выстрелил.