Чтение онлайн

Она только кивнула: «Проходите, генерал. Вы, наверняка, голодны».

Ши, поклонился: «Спасибо, госпожа Мэйли, спасибо за приглашение». Он посмотрел на маленькие ноги, в черных, потрепанной кожи туфлях: «Сто тысяч человек у меня под рукой, с тех пор, как я ушел сюда, на юг. Господи, какая разница…, Я все бы отдал, армию, власть, все, только бы она была со мной. И теперь я должен проводить ее в Кантон и навсегда с ней расстаться?»

– Вы задумались, - заметила Марта. Ши встряхнул темноволосой головой и согласился: «Да».

Она шла впереди, маленькая, хрупкая. Ши видел бронзовый локон, что выбился из ее прически и спускался на стройное плечо. Он вспомнил ту ночь, прошлой осенью, когда его разбудили. Армия стояла на востоке, в Чжэзяне. Он ушел от Небесного Царя после дворцового переворота, когда по приказу Хун Сюцюяня вырезали всю его семью, Ши поднял верных ему людей, двести тысяч человек, и покинул империю тайпинов. Он решил пробиваться на юг, в родные места.

– Там горы, - думал генерал, лежа в палатке, закинув руки за голову, - там всю жизнь можно продержаться. Бороться с Пекином, бороться с европейцами..., - он приподнялся на локте и взял свои бумаги.

Летом Англия и Франция получили, в обмен на военную поддержку Пекина, право торговать по всему Китаю, выговорили себе снижение таможенных пошлин и настояли на легализации торговли опиумом. Маньчжурский император отчаянно нуждался в иностранной помощи. Тайпины обосновались в Нанкине, разделив страну на две части. Между севером и югом лежали земли, где у Пекина никакой власти не было. Там стоял миллион солдат Небесной Армии. В Нанкине, правил Хун Сюцюань, христианин, запретивший торговлю опиумом, создавший государство со строгой военной дисциплиной. Там сжигались буддистские храмы и трактаты даосов, восставшие разрушали ненавистные государственные мануфактуры. Женщины обрели равные права с мужчинами, могли становиться государственными чиновниками и служить в армии. Тайпины национализировали землю и раздали ее крестьянам, искоренили пьянство, курение, азартные игры и проституцию.

– И запретили даже женатым людям жить вместе, что говорить об остальных, - усмехнулся Ши. «Мерзавец, Хун Сюцюань, развлекается с наложницами, а простой человек рискует головой, встречаясь с женщиной. Нет, он совсем помешался».

Ши разделил армию на две колонны и собирался дойти до Сычуаня, чтобы основать там свое государство. Он вздохнул и услышал какой-то шорох у входа в палатку. Полотнище откинулось. Она шагнула внутрь, маленькая, в запыленной кофте, в перевязи спал ребенок. Он увидел блеск золотого медальона у нее на шее. Женщина взглянула на него прозрачными, зелеными, как вода в реке, глазами:

– Я бежала с севера. У меня есть сведения о цинской армии, которые могут вас заинтересовать, генерал Ши.

У нее был медленный, но неплохой китайский язык. Женщина опустилась на землю. Ши жил точно так же, как его солдаты, он вообще не любил роскоши. Она поставила рядом старый, холщовый мешок, раздернула горловину и достала маленький револьвер.

– Это совершенно не нужно, - хмуро сказал Ши, вставая: «У меня в армии воюют женщины, я никогда не позволю себе...- он осекся и забрал у нее ребенка. Тот заворочался и что-то пробормотал.

– Ему будет удобнее здесь, - Ши уложил дитя на ковер,- я сделаю чай, и мы с вами поговорим, - он вопросительно взглянул на женщину. Та устало качнула изящной головой: «Мэйли».

– Госпожа Мэйли, - поклонился Ши и потянулся за походным, оловянным чайником.

Марта сидела, рассказывая ему о расположении цинских отрядов. Если бы не русский паспорт в подкладке сумы, думала она, все бы обошлось. Из Хайлара ее и Петеньку, по дурацкой, нелепой, встречающейся только на войне случайности, увезли англичане. Старцева, как, оказалось, давно подозревали в шпионаже в пользу России. На Марту донесли соседи по торговому кварталу, где Старцев снял комнатку для нее и сына. Ночью Марта проснулась от легкого шума за окном. Прижав к себе Петеньку, она подхватила суму и замерла. Холщовую занавеску, что отделяла комнатку от узкого коридора, откинули. Марта увидела нацеленное на нее дуло пистолета.

Ей просто повезло, что ее не обыскивали. Медальон, и пистолет были надежно спрятаны под одеждой. Марта молчала все время, пока ее везли в закрытой телеге, под охраной. Она лежала, сжав зубы, приказывая себе не говорить. Марта слышала, как глава отряда, крепкий европеец, объяснялся с китайскими стражниками на ломаном, с акцентом языке.

– Англичанин, - поняла Марта.

Утром они въехали в какой-то неприметный городок. Петеньку оставили под надзором китайцев в пыльном, пустом, огороженном дворе. Марту провели в такую же голую комнату, с брошенным на деревянный пол старым ковром.

Давешний англичанин, небольшого роста, темноволосый, голубоглазый, вошел, держа в руках ее суму. Потом было три дня изматывающих допросов. Марта, в конце концов, разъярилась и закричала: «Пошлите гонца в Кантон, там есть представительство «К и К»! Вам все подтвердят! И как, в конце концов, вас зовут, чтобы я знала, на кого жаловаться, когда я доберусь до Лондона! Как вам еще объяснить, что я не русская, я американка, Марта Бенджамин-Вулф! Вызовите американского консула, из Тяньцзиня!»

Англичанин лениво перелистывал томик Пушкина и вложенный в него блокнот.

– Шифры, - сказал он, задумчиво, - шифры и золото. Все это говорит не в вашу пользу. Американского консула в Тяньцзине пока нет. Не прислали, дорогая мадам, - он издевательски улыбнулся, - в любом случае, у вас поддельный паспорт.

Он схватил Марту за руку и рванул к себе: «Что, хотели через Китай до Америки добраться или здесь шпионить намеревались?»

Марта издевательски усмехнулась: «Сразу видно, что это у вас первое задание, мистер, не знаю, как вас зовут. Если бы я была русской шпионкой, зачем бы я повезла сюда русский паспорт? Отдайте мне книгу, никаких шифров там нет, это просто поэзия, и записи ученого, в блокноте!»

Он швырнул ей Пушкина и угрожающе заметил: «Никаких гонцов я никуда посылать не буду, и свое имя раскрывать, тем более. Кантон на юге, он отрезан тайпинами. Вы прямо отсюда отправитесь в Пекин, и пусть вами занимаются китайцы. Я не завидую ни вашей участи, ни участи вашего ребенка. Уведите, - кивнул он охранникам.

Когда женщина, в сопровождении трех китайцев с ружьями, ушла, капитан Чарльз Гордон взвесил на руке мешок с золотом:

– Об этом можно не докладывать. Три фунта, не меньше. Русские ее хорошо подготовили, она даже капеллана Корвино знает. Хотя он был на Крымской войне. Русские, наверняка, получили сведения о составе наших войск. А что она герцога Экзетера упоминала, он тоже, думаю, в Санкт-Петербурге известен.

Гордон был представителем английской разведки в Китае. Он служил по военному ведомству, и с герцогом Экзетером встречался всего несколько раз, тот не занимался востоком.

Убрав мешочек подальше, Гордон вспомнил его жесткий голос: «Господа, я считаю, что пора снимать Китай с опиумной иглы. Ничего хорошего нам такая политика не принесет».

– Она принесет деньги в казну, - возразил кто-то. Маленький Джон затянулся папиросой. Они сидели в библиотеке Брук-клуба, на негласной встрече между людьми из военного министерства, дипломатами и теми, кто обеспечивал внутреннюю и внешнюю безопасность империи.