Чтение онлайн

– Шопен, - поняла Полина и посмотрела на свои серебряные часики: «Давно я по Лондону не ходила. Заодно и прогуляюсь».

Постояльцы сидели в креслах, закрывшись газетами, пахло хорошим табаком. Листы The Times заколебались. Невидный человечек, в темном сюртуке, закинул ногу на ногу. Он увидел дамочку рядом с домом Маркса. Человечек, хоть и надзирал в Лондоне за русскими эмигрантами, не выпускал из виду и других радикалов. Он довел красотку до «Клариджа». Пара шиллингов, что он дал рассыльному, сообщили человечку ее имя.

– Миссис Полина Фримен, - аккуратно занес человечек в свой блокнот. Телеграммы из Лондона в Санкт-Петербург шли окольным путем, через Париж и Варшаву. Занимало это сутки. Вчера, в посольстве, прочитав расшифрованное послание из столицы, человечек поперхнулся и покрутил головой. Федор Петрович предписывал глаз с дамочки не спускать, объясняя, что она, давний агент европейских социалистов. «Пусть посетит Герцена, - читал человечек приказ, - а потом доставьте ее в Санкт-Петербург, где мы и устроим ей допрос».

Человечек почесал нос и незаметно посмотрел на даму. «Она хорошенькая, - хмыкнул он, - волосы, какие..., белокурые». Полина усмехнулась, обведя глазами разбросанные на столах газеты, неслышно двигающихся официантов.

– Вот и моя тень, - она заставила себя не смотреть на человечка, - он сначала фонарный столб напротив дома Маркса подпирал, а потом за мной сюда направился. Вряд ли это агент Джона, - она почувствовала, как зарделись ее щеки, - Маркс в Лондоне живет с разрешения британского правительства. Либо он с континента…, Но я в Париже проверялась, там никто за мной не следил. Либо..., - Полина замерла. Не поворачивая головы, женщина вышла на гранитные ступени гостиницы. Вечер был тихим, безветренным, деревья на Брук-стрит золотились под заходящим солнцем. Она заметила высокого человека, в простом сюртуке и пасторском воротничке. Он быстро шел по тротуару, держа под мышкой какие-то книги. У мужчины были рыжие, коротко стриженые, побитые сединой волосы.

Аарон выпил чаю в Брук-клубе и посмотрел на хронометр: «Зайду в гостиницу. Все же дама. Неприлично, чтобы она сама брала кеб, ходила по улице..., Все это предрассудки, конечно, - преподобный отец, невольно, усмехнулся. Священник вскинул голову. Она стояла у входа, маленькая, ладная, в платье темной лазури. Аарон подумал: «Мэри такая была. Мне до плеча не доставала. Господи, какая красавица она, оказывается».

Он взбежал наверх и поклонился: «Миссис Фримен? Простите мою смелость, я ваш кузен, Аарон Корвино. Мне вас Питер описал, и я...»

Полина спиной почувствовала взгляд человечка: «Он, наверняка, узнал, как меня зовут. К Герцену ходить пока нельзя. Я его предупрежу. Это русские, сомнения быть не может».

Аарон посмотрел в глубокие, синие глаза и велел себе: «Не смей! Тебе год до пятидесяти, а она молодая женщина. Что это с тобой, преподобный отец?»

От нее пахло фиалками, неуловимо, нежно. Белокурый локон спускался из-под шляпки с узкими полями на прикрытую высоким воротником дневного платья шею. Женщина взяла его под руку и краем губ велела: «Возьмите кеб, но не у гостиницы, а на той стороне улицы, кузен Аарон. Очень рада вас видеть. Пропустите первые два, садитесь в третий, - Полина, не оборачиваясь, последовала за ним.

– В кебе я от него оторвусь, - решила Полина: «Нельзя приводить его на Ганновер-сквер. Аарона он видел, но это не страшно. И надо сказать Джону, - она, на мгновение, представила себе светло-голубые, прозрачные глаза, клык в медной оправе на загорелой шее, - надо сказать..., Вряд ли русские просили разрешения, чтобы послать сюда агентов. Джон должен знать».

– В Сити, - приказала Полина, оказавшись в кебе, расправив свои юбки. Аарон краем глаза увидел маленькую ножку в остроносом, на каблуке, ботинке. Чулки у нее были синего кружева, шея отсвечивала снежной белизной.

Он поднял бровь и откашлялся: «Я, конечно, рад такой прогулке, кузина Полина, но...»

Розовые губы улыбнулись. Она вытащила из ридикюля изящный, серебряный портсигар. Аарон едва успел чиркнуть спичкой.

– За мной следят, - сообщила Полина, затянувшись душистой папироской, - но вы не бойтесь, кузен Аарон, я знаю, как отрываться от соглядатаев.

– Я майор британской армии, - обиженно заметил отец Корвино, - мне можно доверять, полностью.

– Вот и хорошо, - она откинулась на спинку сиденья: «После Сити поедем в Ламбет, а оттуда вернемся в Мэйфер. Он потеряет нас, не беспокойтесь. Деньги у меня есть, - добавила Полина.

Аарон набил трубку. Раскурив ее, священник заметил: «Позвольте мне. Я и не думал, что смогу с вами прогуляться, дорогая кузина, хотя бы так. Время до обеда еще есть».

Кеб свернул с Брук-стрит на Парк-Лейн и застрял в пробке, что выстроилась вдоль ограды Гайд-парка. Аарон выглянул из окна: «Вряд ли он двигается быстрее, не беспокойтесь. Вы его с континента привезли?
– поинтересовался священник. «Ваш хвост, я имею в виду?»

Полина помотала красивой головой: «Я бы такого себе никогда не позволила. Это, - женщина помолчала, - кто-то из местных. Вот и узнаем кто, - она улыбнулась. Аарон внезапно почувствовал тоскливую, острую боль в сердце.

– Шесть лет прошло, - незаметно вздохнул священник, - думал ли я?

Кеб двинулся на север, на Оксфорд-стрит. Он сидел напротив Полины, слушая ее нежный, низкий голос, вдыхая сладкий, кружащий голову аромат цветов.

Питер заказал обед в Брук-клубе. Анита, было, предложила

– Дядя Питер, я и сама могу..., - но мужчина отмахнулся: «Незачем. Нас четыре человека. Даже плиту разжигать ради такого не стоит».

В экипаже привезли десять дюжин устриц, свежих, отливающих кремовым, мягким жемчугом, дуврскую камбалу в соусе из шампанского, ростбиф и пирог с крыжовником. Из «Фортнума и Мэйсона» доставили свежевыпеченный хлеб, испанские апельсины и виноград с юга Франции. Вино было от кузена Жана. Мартин, по старой привычке, каждый год получал от племянника ящики с бордо и бургундским по оптовой цене. У маркиза де Монтреваля были хорошие знакомства среди виноделов.

Питер оглядел отделанную мрамором столовую: «Начнем с двух бутылок моэта, бургундское к ростбифу, а к рыбе белое бордо. Потом сотерн, сыры и фрукты. И кофе, конечно».

– Вот кофе, - он поправил накрахмаленную салфетку в серебряном кольце, - ты можешь сварить, Анита.

Девушка очень боялась, что отец или дядя Питер заметят, как она изменилась, но Аарон все время проводил в Ламбете, дядя Питер в конторе, а она каждый день бегала к вокзалу Кингс-Кросс, в «Ломбардский пансион», и считала дни до своего отъезда. Анита давно сложила скромный саквояж и выбрала несколько самых простых платьев. Она написала отцу. Бумага лежала в ее столе. «Никому нельзя говорить, что Макс здесь, - напомнила себе девушка, - даже его тете. Это опасно».

Дядя Питер вышел. Анита стояла, схватившись за спинку резного стула, в нетерпении притоптывая ногой. Макс объяснил ей, что они на поезде доберутся до Дувра, переправятся через пролив, и сразу поедут на юг. «Мы будем вместе каждую ночь, - он целовал ее маленькую грудь, - каждую, любовь моя..., Будем засыпать и просыпаться вместе. Я так по тебе скучаю, Анита...»

– Я тоже...- выдохнула девушка, прижимая его к себе, слыша отчаянный скрип кровати, обнимая его, не отпуская: «Я совсем, совсем не могу без тебя, мой Волк. Обещай, что мы умрем вместе...»