Чтение онлайн

Марта посмотрела в темные, немного грустные глаза: «Ваша светлость, я полюбила Японию за это время. У вас очень хорошая страна и люди в ней замечательные. Скоро настанет время, когда все вокруг, - она повела рукой в сторону красивого сада за окном, - начнет меняться. Я рада, что смогла немного приблизить его».

Ёсиноба осторожно взял ее руку, правую, ту, что когда-то сломал Мунемото, и поцеловал нежные, пальцы. «Кое-что, - подмигнул ей Токугава, - мы все-таки менять не будем. Например, чайную церемонию. Пойдемте, - он кивнул в сторону павильона, - окажите мне честь, побудьте моим гостем».

Золото Марта поменяла в Сакраменто на доллары, и отнесла их в банк. Питер, в Сендае, уверил Марту, что ее вклад в Банке Лондона находится в целости и сохранности.

– Мистер Бромли, - расхохотался Питер, - скорее умрет, чем позволит себе хоть пальцем прикоснуться к деньгам клиентов. Половина, от дедушки вашего, что Джошуа досталась, она в Америке лежит. Мистер Бромли без аффидавита о смерти вкладчика, заверенного британским консулом, ничего делать не будет. Приезжайте, и забирайте свои средства, кузина Марта.

Тогда, в гостинице, Степан сказал ей: «Если у меня и Петеньки появились американские паспорта, - он бросил взгляд на икону Богородицы, - то не нужно венчаться. То есть нужно, - поправил он себя, - но не здесь. Ты подождешь до Парижа?
– они сидели на балконе, в теплой, весенней ночи. Петенька уже спал.

Марта потушила папиросу и ласково ответила: «Подожду, конечно, милый. Ляжем пораньше, тебе завтра на склады».

Степана взяли инженером на Центральную Тихоокеанскую Железную Дорогу. «Поработаю на ней, - сказал он Марте, - а в конце зимы отправимся в столицу. Все говорят, что к тому времени война закончится».

Все было так же, как и в Японии, как и на корабле. Марта подождала, пока муж заснет. Накинув шелковое кимоно, женщина вышла на кованый балкон и едва слышно вздохнула: «Сказать ему? А зачем? Все равно, ничего не изменится..., И ребенка не получается, а я надеялась».

Она чиркнула спичкой и опустилась в плетеное, соломенное кресло. Дэниел, в телеграмме, написал, что с ним и Майклом все в порядке, что Макс тоже в Америке и воюет, а Бет и Джошуа собираются летом пожениться.

Марта улыбнулась: «Не успею к ним на свадьбу, а я обещала. Но у евреев и подружек нет. Ничего, следующей весной, как до восточного побережья доберемся, навещу их. Тринадцатая Поправка принята Сенатом, слава Богу. Скоро на этой земле исчезнет рабство, не останется сегрегации..., Война закончится, поедем в Лондон, будем жить спокойно...».

Она вспомнила лазоревые глаза кузена Питера и еще долго сидела, куря папиросу, поджав ноги, спокойно, размеренно дыша, слыша легкий шорох ветра. «Моя земля, - вдруг, всем телом, почувствовала Марта, - моя страна. Как хорошо быть дома. Степушка привыкнет, обязательно. Поживем здесь, и он привыкнет».

Она вернулась в постель. Марта заснула, приникнув к мужу, взяв его большую руку, все еще улыбаясь.

Степан был против того, чтобы они ехали в Сан-Франциско одни, но Марта удивилась: «Пистолет при мне, здесь совершенно безопасно. Петенька и города не успел увидеть, мы сразу в Сакраменто отправились. Здесь, - Марта обвела рукой пыльную, широкую, застроенную деревянными зданиями улицу, - кроме реки и складов и смотреть не на что, милый. Тем более, мы в совсем дикие места уезжаем. И книжные лавки в Сан-Франциско лучше, все говорят».

– Очень хорошо, что мы сюда приехали, - она отпила хорошо заваренного кофе, все еще глядя на фонтан. Марта пошила себе в Сакраменто новые платья. Она была в шелковом, цвета весенней зелени кринолине. Закрытый, дневной воротник украшало кремовое кружево. В помещении все дамы снимали капоры. Марта, недовольно, подумала:

– Когда на улице мы от них откажемся? В Китае и Японии я привыкла ничего на голове не носить, - она качнула изящной прической и потрогала чашку сына. Шоколад был еще горячим.

– Это как гейзер, - раздался рядом с Петей звонкий голосок. Мальчик скосил глаза вниз. Девчонка лет четырех, черноволосая, в простом, суконном платье, и крепких ботинках разглядывала фонтан. «Только гейзеры бьют из-под земли».

Петя вспомнил рассказы губернатора Лоу о волшебной долине с горячими источниками и недоверчиво буркнул: «А то ты гейзеры видела».

Девчонка подняла на него прозрачные, светло-голубые глаза.

– Как у тети Мирьям, - вспомнил Петя.

– Видела, - презрительно отозвалась она, - я в горах живу, с папой. Амада, - она протянула ладошку, - Амада Маккензи.

– Петр Воронцов-Вельяминов, - отчеканил мальчик. Девочка, прислушавшись, добавила: «Русская фамилия. Мой папа ездил на Аляску, там много русских. Ты оттуда?»

– Из Японии, - Петя вздернул нос: «Ты не знаешь, где это».

– На западе, за океаном. У нас есть атлас, - сладко улыбнулась девчонка: «И папа водил меня в Китайский Квартал». Она приподнялась на цыпочках и крикнула: «Иду, папа!»

Девчонка убежала, а Петя покрутил рыжей головой: «Смешная. Жалко, что Грегори уехал. Хочется брата, или сестру». Он не выдержал. Оглядевшись, Петя опустил палец в фонтан и облизал его. Уступив свое место какому-то мальчику в матроске, Петя вернулся к столу, где сидела мать. «Вафли, - одобрительно сказал мальчик, опять раскрыв книгу, - спасибо, мамочка».

– Ешь, - Марта посмотрела на свой стальной хронометр, - потом навестим книжную лавку, магазин мистера Стросса и сходим на залив.

– Я прошу прощения, - раздался сзади мягкий голос, - я гость в Сан-Франциско, не могли бы вы мне подсказать хороший книжный магазин?

– Я тоже гостья, - рассмеялась Марта, оглядывая невысокого, в простом сюртуке, загорелого человека, с побитыми сединой каштановыми волосами, - но мне сказали, что все ходят к мистеру Майлзу, на Юнион-сквер. У него все новые издания есть.

– Большое спасибо, - мужчина поклонился и вернулся за свой стол. Там сидела, болтая ногами, маленькая девочка. Петя оторвался от книги: «Это его дочка. Их Маккензи зовут. Они сюда с гор приехали. Имя у нее смешное, - мальчик наморщил лоб, - Амада».

– Индейское имя, - улыбнулась мать, - они полукровки, наверное.

– Маккензи, - вспомнила Марта, - так Меневу звали. Ерунда, он исчез. Никто о нем не слышал, с тех пор, как я в Лондон уехала, шестнадцать лет назад. Как он на дедушку Натана похож, этот человек.

Менева сидел, отпивая кофе, глядя на маленькую, хрупкую женщину с бронзовыми волосами. Он вспомнил себя, четырехлетнего, берег озера Эри, и пожилую женщину, ее звали Марта. Отец рассказывал о ней Меневе, когда они ушли на запад. Он, было, хотел попросить Амаду остаться за столиком, но почувствовал прикосновение руки к своему плечу.

– Ты своди Амаду к фонтану, милый, - попросила Марта Петеньку. Она села напротив Меневы, и ласково взглянула на него: «Вы сын Черного Волка, Менева Маккензи. Моя прабабушка, миссис Марта Кроу, мне о вас рассказывала. Она вас ребенком видела».