Чтение онлайн

– Ей больше, чем двести лет, - улыбнулась Марта. Она пристреляла новый револьвер на берегу реки Сакраменто и осталась довольна. Петенька тоже просил купить ему пистолет, но Марта успокоила сына: «Ружей на перевале, будет достаточно».

Из Сакраменто отправлялись не только инженеры. Компания наняла пять тысяч иммигрантов из Китая. Они, вместе с тысячами, других рабочих, и должны были строить дорогу. На перевале Доннера уже возводились временные дома. В них размещался персонал.

Марта расплатилась и весело попросила: «Вы пошлите мою одежду, оставшуюся, в пансион, мистер Стросс. Всего вам хорошего, - она протянула маленькую, жесткую руку, - мы завтра в Сакраменто возвращаемся. Я буду ваш магазин всем рекомендовать, - подмигнула ему Марта.

Она повесила замшевую, вышитую кобуру на ремень брюк, прикрыла бронзовые волосы стетсоном и вышла, держа за руку сына.

– Красавица, какая, - невольно вздохнул мистер Стросс, - она сказала, она родственница Горовицей, с восточного побережья. Такие люди никогда на запад не переедут. Что им здесь делать? Синагоги у нас деревянные, раввинов и нет вовсе..., Справляемся, как можем, - он покусал перо и велел: «Запакуйте вещи миссис Бенджамин-Вулф и позовите сюда рассыльного».

На серых камнях берега горел костер. Солнце заходило над Золотым Рогом. Петенька, в подвернутых штанах, шлепал по холодной воде. Они с мамой купили на причале корзину, и зажарили лосося на огне. Пахло близким океаном, рыбой, пахло счастьем.

– В горах, мистер Менева рассказывал, - Петенька наклонился и взял плоский камешек, - есть медведи. Гризли называются. И волки, койоты. Будем с мамой и папой на охоту ходить. Потом поедем в столицу, там Белый Дом, Капитолий..., Только в Россию я все равно вернусь.

Из России он почти ничего и не помнил, только купола Федоровской церкви, и веселую, ласковую улыбку Достоевского. Книги лежали в маминой шкатулке. Дома Петя всегда говорил с родителями по-русски, отец занимался с ним чтением и письмом. Мама настаивала на том, чтобы не забывать китайский и японский: «Они тебе всегда пригодятся, - говорила Марта, - вырастешь, станешь инженером, начнешь ездить по свету..., Я еще и арабскому тебя научу, я его немного знаю».

Петя ловко пустил камешек по воде. «Наримуне-сан в Кембридже начнет учиться, - мальчик подобрал еще один, - а Грегори в школе. Итон называется. И я туда пойду. Здесь надо мост построить, - Петенька взглянул на пролив, что вел к океану, - так будет гораздо удобнее».

Мальчик нахмурился. Второй камешек обогнал его собственный. «Семь, - усмехнулся сзади мужской голос, - а у тебя пять».

Петя прищурился. Мама все еще была у мишеней. Когда они пришли на берег, Марта сказала: «Здесь и постреляешь, милый мой. И я тоже».

Мужчина был высокий, широкоплечий, с темными, зачесанными назад волосами, и загорелым, лицом. «Сэм Клеменс, - протянул он руку, - рад познакомиться».

Сэмуэль посмотрел на рыжие, кудрявые волосы мальчика, на веснушки вокруг носа, и улыбнулся. Паренек независимо пожал его руку: «Питер Воронцов-Вельяминов. Мы здесь рыбу жарили, - Петенька кивнул на костер, - еще осталось. Хотите?»

У мальчишки был акцент. Сэм сначала подумал, что он из поселений вокруг Форта Росс. На севере штата, до сих пор оставалось много русских. Но у костра Питер рассказал ему, что жил в России, Китае и Японии, и только недавно, с родителями, приехал в Америку.

– Это твой отец?
– Сэм взглянул на невысокого, изящного мужчину в стетсоне и замшевой куртке, что стрелял по мишеням в полумиле от них.

– Мама, - расплылся в улыбке мальчишка и крикнул: «Мама! Иди к нам! Мистер Клеменс журналист, он в газете работает!»

Миссис Марта оказалась ровесницей Сэма, только вокруг ее зеленых, прозрачных глаз залегли тонкие морщинки. Они сидели, передавая друг другу куски рыбы. Сэм сказал: «Между прочим, шляпы мистера Стетсона не пропускают воду. Я сейчас принесу нам попить. Здесь есть родник».

Он вернулся к огню и добавил: «Мы еще на серебряных рудниках, в Неваде, это поняли. Я там шахтером был. А еще я работал лоцманом на Миссисипи. Я вырос на реке».

– Расскажите, - потребовал мальчишка, Сэм рассказывал, и все смотрел на миссис Марту. Она курила виргинскую папироску, щурясь от заходящего солнца:

– Вы должны все это записать, мистер Клеменс. У вас отлично получается. Моя родственница, мисс Фримен, известная журналистка. Она, правда, социальными проблемами занимается, но я с ней поговорю, обязательно.

Клеменс покраснел: «Я всего лишь репортер, миссис Марта. Я, конечно, и раньше печатался, но в провинциальных газетах, а не в Нью-Йорке, как мисс Фримен».

Марта отхлебнула, воды из стетсона. Женщина, изумленно, заметила: «И вправду, не протекает. Вас еще опубликуют в Нью-Йорке, мистер Клеменс. Вы мне свою карточку оставьте. Я следующим годом буду на восточном побережье».

– Вот послушайте, - Сэм поворошил палкой костер, - послушайте, что мне рассказали о знаменитой, скачущей лягушке...

Они хохотали, Марта вытирала глаза. Мальчишка, подвывая, бегал вокруг костра и кричал: «Залягай меня кошка, если эта лягушка весит меньше пяти фунтов! Еще, мистер Клеменс, еще!»

Потом он успокоился. Устроившись рядом с матерью, Петя смешливо сказал: «Вот что случилось, когда мы с мамой и братом моим, он сейчас в Лондоне, жили в Японии...».

Марта слышала эту историю. Она улыбалась, поглаживая сына по теплым, пахнущим солью кудрям. Когда они пришли на берег, Петенька сразу полез в воду.

Сэм курил папироску, пытаясь сдержать смех, но все-таки не смог: «К тебе очередь выстроилась, чтобы ты им дал пол в кузнице подмести?»

– Они еще и толкались, чтобы метлу первым получить, - довольно улыбнулся Петенька и сдвинул на затылок свою шляпу: «Я хитрый, мистер Клеменс, хоть по мне, - мальчишка посмотрел на него большими, голубыми глазами, - этого и не скажешь».

Провожая их до пансиона, Сэм все время думал о мальчишке. Он видел его, как живого, рыжего, кудрявого, в закатанных до колена холщовых штанах, с удочкой в руке.

– Мой брат, Грегори, - услышал он голос Питера, - умеет животных дрессировать. Жуков, например. Мой жук всегда полз, куда хотел, а жук Грегори, туда, куда надо. Не знаю, - пожал плечами Питер, - как у него это получалось.

У мальчишки, что стоял перед глазами Сэма, в руке появилась коробочка из-под спичек. Там шевелился жук. «Шарики, - вспомнил Сэм свое детство на Миссисипи, - мраморные шарики. Дохлые кошки, ими сводят бородавки. Приду домой и все запишу».

Они остановились у крыльца, под газовым фонарем. Марта протянула руку: