Чтение онлайн

– Большое спасибо за компанию, мистер Клеменс, вы удивительный рассказчик. Карточку мне дайте, - напомнила женщина.

Сэм взглянул в ее зеленые, добрые глаза и порылся в кармане куртки. Карточка у него была совсем простая: «Сэмуэль Клеменс, репортер». Он покусал карандаш и отчего-то улыбнулся: «У меня еще псевдоним есть, миссис Марта. У нас, на Миссисипи, так говорят, когда глубину реки промеряют».

– Марк Твен, - написал он размашисто на обороте. Поклонившись, Сэм отдал ей карточку.

Степан прошел между телегами, нагруженными к отправлению. Он крикнул, завидев рыжую голову сына: «Петька! Иди сюда!»

Мальчик был в синих, холщовых штанах и потрепанной рубашке, руки испачканы чем-то черным. «Порох грузили, - весело сказал Петя, отряхивая ладони о штаны, - папа, а когда мы уезжаем?»

– Завтра, - улыбнулся Степан. «Беги, - он указал на фургоны, что стояли за воротами складов, - найди наш. Проверь, как все уложили, а потом и обедать пора».

Ели они в столовой для инженеров, временном, маленьком бараке. Работа начиналась в шесть утра. Надо было аккуратно собрать все детали паровых машин, и проследить за погрузкой оборудования. К полудню каждый инженер должен был подать в контору список того, что должно было отправиться в этот день на перевал Доннера, и пройтись по закрепленному за ним складу, отмечая в большой конторской книге, какие грузы необходимо увезти первыми. Ближе к вечеру, они приносили начальнику строительства окончательный отчет.

– Почти десять тысяч человек будет работать, - восхищенно подумал Степан: «Одних инженеров с полсотни. В России проложили железную дорогу не только до Москвы, но и до Варшавы. А здесь от океана до океана».

С реки Сакраменто дул теплый ветер. Пахло углем, свежим, распиленным деревом. С причалов доносились крики грузчиков. Там швартовались баржи, которые паровые буксиры пригоняли из океанского порта. Степан оправил свою холщовую куртку и еще раз перелистал бумаги в простой, картонной папке: «Кажется, ничего не забыл».

Контора была еще меньше, чем столовая. Управляющий строительством, мистер Беллами, недовольно говорил:

– Незачем ставить сюда роскошные диваны, господа. Вы здесь бываете два раза в неделю, на совещании. Я и на стуле посижу, невелика птица, - он усмехался.

– Акционеры в нас вложили свои деньги для того, чтобы через пять лет любой американец мог за шестьдесят долларов доехать от Омахи до Сакраменто и плюнуть в Тихий океан, - здесь Беллами обычно вынимал изо рта сигару и показывал, как именно будет плевать американец.

– А не для того, - добавлял он сочно, - чтобы из конторы акционерного общества делать какой-то парижский бордель, с плюшевыми занавесками.

Степан постоял на пороге конторы, и почувствовал, что краснеет. В Сакраменто был целый район таких заведений, за рекой, в бедных кварталах. Он знал, что некоторые инженеры и десятники туда ходят. В субботу в компании был короткий день, им выдавали недельный заработок. Степан сидел вместе с другими инженерами в таверне. Провожая их взглядом, он вспоминал Сендай, шум водопада и ее распущенные по влажному мху, черные волосы.

– Не смей, - говорил себе Степан, - не смей, у тебя есть Марта. Она ждала тебя, столько лет, искала..., И ты ее искал..., У вас сын, у вас семья..., - ночью он обнимал Марту, слушал ее ровное, размеренное дыхание, целовал теплый висок: «Я люблю тебя».

– Я тебя тоже, - сонно говорила жена. Степан и сам задремывал, счастливо, успокоено. «Все будет хорошо, - говорил он себе, - в горах, у нас будет свой дом, как в Гунибе..., Наконец-то. Марта будет готовить, ухаживать за мной и Петенькой. Еще дети появятся, обязательно».

– Написали?
– донесся до него через раскрытое окно резкий голос Беллами.

– Это надо отправить в пяти экземплярах, начальникам всем участков отсюда, до перевала Доннера. Теперь меморандум об оплате...- половицы заскрипели. Степан улыбнулся. Беллами и на совещаниях не мог усидеть на месте. Он всегда расхаживал по комнатке, где собирались инженеры, стряхивая пепел сигары на дощатый пол.

– Предлагаю установить следующие расценки, - диктовал Беллами, - для китайского рабочего тридцать долларов в месяц, без вычета платы за проживание, и без питания. Для ирландского или американского рабочего тридцать пять долларов в месяц, без вычета платы за проживание, но с включенным в заработную плату горячим завтраком, обедом, и вечерним сухим пайком, - он остановился, что-то зашуршало. Беллами весело сказал: «Великое изобретение, копировальная бумага. Я читал в газете. Инженер, с восточного побережья, мистер Кристофер Шоулз, работает над машиной, которая сама будет печатать документы».

– На электричестве?
– поинтересовался знакомый, нежный голос. Степан застыл, так и не зайдя в контору.

– Пока на механической тяге, - недовольно признал Беллами: «Придется вам научиться, на ней работать, миссис Марта. За такими аппаратами будущее».

– Непременно, - пообещала жена: «Вот данные об отгрузке провизии для китайских рабочих, мистер Беллами. Мы меньше им платим потому, что они просят доставлять привычную пищу?»

– Именно так, - чиркнула спичка: «Знаете, миссис Марта, мы, когда затевали все предприятие, не были уверены, стоит ли брать китайцев. Они маленького роста, худощавые. Я взял пару сотен человек на пробу. Мистер Крокер, наш босс, - Степан услышал смешок, - приехал посмотреть, как они кладут полотно. Потом он отозвал меня в сторону: «Беллами, нанимай их еще, и как можно больше».

– Китайцы, мистер Беллами, - скрипело перо, - построили стену в тринадцать тысяч миль длиной. С железной дорогой они как-нибудь справятся, поверьте мне. Все готово, - Степан почувствовал запах виргинского табака.

– Отлично, - одобрительно сказал Беллами: «У вас прямо талант к секретарской работе, миссис Марта. А то оставайтесь. Мой клерк не сегодня-завтра в армию сбежит. Глаза у него такие, делаются, как он газету читает. Сейчас покурим, кофе выпьем, и приступим к письмам. Мистер Бригем Янг, в Юте, настаивает на том, чтобы дорога прошла через Огден и Солт-Лейк-Сити. Он хочет развивать поселения мормонов. За это он предлагае бесплатные бригады рабочих, придется согласиться..., - Беллами обернулся и радостно сказал: «Мистер Степан! Отлично, по вам можно часы сверять. Я вас всегда ставлю в пример другим инженерам».

Марта терпеливо объясняла Степану, что в Америке надо благодарить и улыбаться. «Здесь не Россия, милый мой, - она гладила его по щеке, - здесь так принято. Важно быть приветливым, важно говорить людям «спасибо».

– В России тоже говорят «спасибо», - буркнул Степан: «Батюшка, в Зерентуе, или Федор Михайлович, они разве неприветливые люди?»

– Конечно, нет, - согласилась Марта: «Но не все в России такие, и ты сам это знаешь. У тебя тоже, - Марта усмехнулась, - бывает хмурое лицо, Степушка».

– Если бы у тебя была такая жизнь, как у меня, - Степан затянулся папиросой, - ты бы тоже мало чему радовалась, Марта.

Она хотела что-то сказать, но потом махнула рукой: «Эта жизнь закончилась, Степушка. Теперь мы вместе, и так будет всегда, - Марта положила маленькую руку на его большую ладонь и вспомнила: «Пока мы вместе, смерти нет».

– Так оно и будет, - уверенно сказала себе Марта, - Господь милосерден.

Она бы не оказалась в конторе в этот день, если бы мистер Беллами не прислал с утра записку. Генри, его клерк, слег с простудой, а работы было особенно много. Марта подписала годовой контракт. Ее наняли переводчиком и секретарем на участок Доннера. Беллами извинился: «Только на сегодня, миссис Марта. Конечно, все будет оплачено по двойной ставке. Вы только на следующей неделе к работе приступаете, по бумагам».