Чтение онлайн

– Это мои семейные реликвии, мистер Линкольн, - у нее был нежный, высокий голос. Иногда, за чаем, она играла ему Моцарта, или Бетховена, Однажды Марта обернулась: «Послушайте. Это мой любимый ноктюрн Шопена, мистер Линкольн».

Он сидел, смотря на ее прямую, стройную спину, на покачивающиеся плечи, и все незаметно вытирал глаза. Потом она опустила руки на клавиши. Линкольн помолчал. Президент, вдруг, утвердительно, спросил: «Вы его уже играли, миссис Бенджамин-Вулф?»

Марта кивнула, вспомнив пыльные улицы Семипалатинска и карие глаза Достоевского:

– Играла, мистер Линкольн. Давно..., - она вздохнула, - в другой жизни.

Президент поднялся, высокий, в старомодном, темном сюртуке. Наклонившись над кабинетным, эраровским роялем, он взглянул на маленькую, с тонкими пальцами руку Марты.

– Ее вам сломал, как его там..., Мунемото?
– в серых глазах Линкольна была видна улыбка.

– Именно так, - Марта рассмеялась: «Кричал мне, что я больше никогда оружия не возьму».

Линкольн взял ее ладонь и поцеловал. Марта внезапно, мучительно вспомнила, как смотрел на нее Достоевский, вспомнила пещеру под Бахчисараем и заставила себя весело заметить: «Он был неправ, мистер Линкольн».

Президент стоял, касаясь губами кончиков ее жестких, натруженных пальцев:

– Вам и не надо оружия, миссис Бенджамин-Вулф. Вы сама..., - он оборвал себя. Марта увидела, что Линкольн отвернулся.

– Пойдемте, - нарочито бодро предложил он, - миссис Линкольн сегодня обещала свежую рыбу. И вино мы еще не все попробовали. Я попросил принести довоенное бордо, белое.

– А то бы подарили, - весело сказал Линкольн, отпив чая, - Смитсоновскому институту. Я после войны хочу музеями заняться. В столице их нет пока, а надо, чтобы были. И ваш блокнот выставим.

Рука Марты потянулась к тетради: «Нет, мистер Линкольн. Я не теряю надежды найти хорошего химика, и отдать ему эти записи. Рано им еще в музее лежать, - их пальцы встретились. Линкольн велел себе: «Оставь! Она замужем, ты женат, ты ее много старше..., Ничего не будет, ничего не может быть..., Никогда».

Она рассказывала ему о России, Китае и Японии, Линкольн советовался с ней, как обустроить страну после гражданской войны. Президент все время повторял себе: «Ничего не случится, ничего. Но, Господи, я и не знал, что бывает так больно...»

Государственный секретарь Сьюард сказал ему: «Если бы миссис Бенджамин-Вулф была мужчиной, я бы немедленно взял ее в свой штат. Таких аналитиков еще поискать, мистер Линкольн».

– Возьмите, негласно, - удивился президент, а потом махнул рукой: «Она ведь уезжает, в Лондон».

– Но, может быть, когда-нибудь вернется..., - с надеждой подумал Линкольн, - вернется, приедет в Иллинойс, и будет играть мне. Вот, как сейчас. Да зачем ты ей нужен...

Они молчали, глядя друг на друга. Марта убрала блокнот в бархатный ридикюль. Линкольн вздохнул: «Приходите к нам на пасхальный обед, миссис Бенджамин-Вулф. С мужем и сыном. Хоть познакомлюсь с ними. Десять лет вашему мальчику?»

Марта кивнула. Линкольн улыбнулся: «Таду нашему ровесник, ему одиннадцать. Пусть поиграют вместе. Вы знаете, я вам говорил..., - он поднялся и подошел к окну, что выходило во двор.

Марта знала. Третий сын Линкольнов, Уильям, умер три года назад, одиннадцатилетним, от тифа, на руках родителей, здесь, в Белом Доме.

– И второй сын ребенком умер, - вспомнила Марта, - а старший в армии сейчас, в штабе Гранта. Господи, убереги нас от всякой беды, пожалуйста.

Зашуршал шелк, повеяло жасмином. Линкольн почувствовал ее руку на своем локте. До плеча она не доставала. Он посмотрел сверху вниз на ее бронзовые волосы и услышал тихий голос:

– Спасибо, мистер Линкольн. Мы непременно придем. И мне очень, очень жаль..., - она все стояла рядом, маленькая, хрупкая. Президент попросил: «Миссис Бенджамин-Вулф, почитайте мне, то стихотворение, русское...»

Месяц назад Линкольн поинтересовался, как звучит русский язык. Марта вспомнила стихи Тютчева, что ей читал Федор Михайлович. Женщина сейчас улыбнулась: «Нравится оно вам». Линкольн только и мог, что опустить веки. Больно было даже смотреть на нее. Она перевела стихи на английский, однако он просто хотел послушать ее медленный, завораживающий голос.

– Вечерняя заря..., - Линкольн увидел огненный, сияющий закат над равнинами Иллинойса, над Великими Озерами, над рекой Миссисипи, над всей страной, увидел солнце, уходящее на запад, в горы, о которых ему рассказывала Марта.

– Последняя любовь, - горько подумал он. Женщина замолчала. Президент встряхнул поседевшей головой: «Спасибо. Я вам тоже кое-что прочту, миссис..., миссис Бенджамин-Вулф». Он не смел сказать: «Марта».

У него был красивый, низкий голос. Она замерла, не двигаясь, держа руку на его локте:

Мешать соединенью двух сердец

Я не намерен. Может ли измена

Любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена..., -

Марта почувствовала, как бьется ее сердце. Линкольн замолк, и они услышали стук в дверь.

– Мистер президент, - раздался юношеский голос, - мистер президент, генерал Грант принял капитуляцию южан под Аппоматоксом. Война закончена!

Марта отступила от него и перекрестилась. Окно было распахнуто, дул теплый, весенний ветер. Линкольн, ласково посмотрел на нее:

– Вот и все, миссис Бенджамин-Вулф. Ненависти больше не осталось. Только любовь. Пойдемте, - он подал ей руку, - побалуйте меня еще немного своим обществом.

– Только любовь, - повторила себе Марта, идя по устланному потрепанным, старым ковром коридору. «Господи, спасибо тебе. Теперь у нас со Степой все наладится, непременно».

У столовой президент остановился:

– Мы в театр Форда собрались, с миссис Линкольн. Новая комедия, «Мой американский кузен». Говорят, очень смешная. Об американце, что в Лондон приехал, к родственникам. Думаю, вам полезно будет посмотреть, миссис Бенджамин-Вулф. Вы же отправляетесь в Англию, - Линкольн подмигнул ей: «Я вам с мужем приглашение пришлю, в мою ложу».

– Спасибо, мистер Линкольн, - рассмеялась Марта и прошла в распахнутую дверь.

Доска для криббеджа в доме Вулфов была старой, еще прошлого века. Петенька погладил отполированное, красное дерево и зачарованно спросил: «Ей тот самый вице-президент Вулф пользовался, чью могилу мы на Арлингтонском кладбище видели?»

Марта кивнула, тасуя колоду. Она отвезла мужа и сына на родовые кладбища. Они постояли у могил Бенджамин-Вулфов. Петенька вздохнул: «Жаль, что я прадедушку не знал, мама. Он, наверное, был замечательный человек».