Чтение онлайн

Рав Штерн улыбался. Он вернул Дэниелу бумаги и сцепил пальцы на круглом животе:

– Буду очень рад познакомиться с вашей невестой, майор. Думаю, после Нового Года, - раввин повел рукой в воздухе, - мы, как бы это сказать, все оформим. Можно будет ставить хупу. Или даже раньше, - он подвинул Дэниелу блюдо с мацой и радушно сказал: «Афикоман мы съели, а это вам, домой. Вряд ли вы успели купить что-то к празднику».

Столица была пустынна, только откуда-то издалека, из бедных кварталов у Потомака, доносилась музыка Дэниел, идя к своему особняку, решил:

– Завтра, все завтра. Макс, наверное, к тому времени доберется до столицы. Завтра пойду, увижусь с кузиной Мартой…, Вильямсона мы арестуем на следующей неделе, конфискуем его имущество. Аталия останется на улице, в одном платье…

Дэниел даже замедлил шаг. Он увидел перед собой Аталию. Девушка, стоя на коленях, рыдала: «Майор Горовиц, пожалуйста…, Спасите, спасите моего отца, я на все готова ради этого….»

Дэниел облизал губы. Часто дыша, он велел себе: «Потерпи! Уже скоро!»

Пройдя через сад, пахнущий первыми цветами, он отпер дверь особняка:

– Надо будет кузине Мирьям написать, сообщить ей, что я женюсь. Хорошо, что тогда наш брак расстроился. Мы бы все равно не ужились. На врача учится…, - он зашел в темную переднюю, - наверняка, не девственница давно. Мне такая жена не нужна.

Газовый рожок слабо горел. Широкая, дубовая лестница, уходила вверх. Дэниел, услышав какой-то шорох за спиной, обернулся. Макс прислонился к косяку двери, и устало сказал:

– У Майкла темно, не хотел их будить. Я у тебя переночую. Я только до столицы добрался. Еще хорошо, что подвезли немного, - Макс порылся в кармане куртки и протянул Дэниелу какой-то конверт.

– Это подарок, - со значением сказал Макс, - тебе, майор. И всему Бюро Военной Информации. Лично от моего бывшего командира, генерала Ли.

Дэниел, в неверном свете рожка, пробежал глазами послание: «Опять этот Дрозд….»

– Вот и найди его, - посоветовал Макс и пожаловался: «С ног валюсь. Приму завтра ванну, и перееду к Майклу, - Волк расхохотался, показав белые зубы, - там ветчиной кормят».

– Это все подождет, - Дэниел достал свой блокнот, - сейчас я сварю кофе. Ты мне расскажешь все, что Ли говорил об этом Дрозде. До последнего слова, до последней буквы…., Иди в кабинет, - распорядился Дэниел. Скинув пиджак, засучив рукава крахмальной рубашки, майор Горовиц направился на кухню.

Подойдя к ограде особняка Вулфов, Макс обернулся: «А за кем кузина Марта замужем?». Дэниел, в штатском, светло-сером костюме, с шелковым галстуком, усмехнулся:

– Я тебе читал письмо из Лондона. За братом того самого Федора Петровича, жену которого твой Анри увез из Санкт-Петербурга, с твоей помощью.

Макс, утром, недовольно посмотрел на свою холщовую куртку:

– Все мои вещи у Майкла. Придется в таком виде идти представляться кузине. Хотя бы помылся.

Волк не только помылся. Он успел с утра сбегать в лавку и сейчас держал в руках букет белых роз. «Я все-таки немного француз, - подмигнул он Дэниелу, - положено приходить к даме с цветами».

Серые глаза майора Горовица даже не потеплели. Волк хмыкнул:

– Интересно, как он собирается ухаживать за мисс Аталией? Хотя, понятно. Арестует ее отца, и девушке больше ничего не останется, как согласиться на его предложение. Я говорил, не надо кузену Дэниелу дорогу переходить.

Утро было теплым, солнце сверкало в лужах. Волк, возвращаясь в особняк, прислушался. Звонили колокола церквей. «Пасха в воскресенье, - вспомнил он, - побуду здесь еще немного, соблазню мисс Аталию, или кузину, и поеду в Лондон».

Волк, разумеется, Дэниелу об этом не сказал, только повел рукой:

– Вернусь на континент, закончу свою диссертацию по Кампанелле, получу звание, доктора философии, в Женеве. Буду спокойно преподавать.

Макс действительно намеревался заглянуть в университет. Жизнь в Ричмонде у него была спокойная, библиотека в Хэпмпден-Сидней колледже, отменная. За год он успел позаниматься с профессорами. Почти все студенты ушли на фронт. Старики были рады, когда капитан Марш робко попросил:

– Я, конечно, не смею отнимать у вас драгоценное время…

Макс освежил свою латынь. Диссертация была готова, в его саквояже лежала стопка тетрадей, исписанных четким, решительным почерком.

Они стояли на отделанном серым мрамором, с копиями греческих статуй, крыльце. Волк, внезапно, подумал: «Если Мэтью так и не объявится, Майкл еще богаче станет. Я, впрочем, тоже на бедность не жалуюсь».

Дом на набережной Августинок модернизация барона Османа не затронула. Впрочем, как написали Максу его поверенные, в квартире проложили водопровод и сделали ремонт. Ее снимала звезда Лирической Оперы, мадам Карвальо, со своим мужем, директором театра. Волк привык все считать в американской валюте. Квартира приносила ему около десяти тысяч долларов в год.

– Надо будет посидеть с адвокатами в Париже, - решил он, - поговорить, в какие акции выгодно вкладывать деньги. Революция, конечно, это все сметет, но я ведь и стараюсь для революции.

По завещанию Волка, в случае его смерти, квартира отходила брату и его наследникам.

– Это пока я не женюсь, - напоминал себе Макс, - но в буржуазный брак я вступать не собираюсь, а своих детей я обеспечу. Тех, что рождены от любимой женщины, от спутника жизни, а не от лживой и подлой пиявки, - он даже поморщился.

Тяжелая, дубовая дверь распахнулась. Макс, опустил глаза вниз: «Ничего здесь не получится». Макс даже сглотнул. У нее были такие же ледяные, прозрачные глаза, как у бабушки Джоанны, и рука была такая же, маленькая, жесткая. Она была очень похожа на портрет миссис де ла Марк. Волк видел его в Лондоне еще ребенком. Джоанна, в последний раз, привезла внуков в Англию за год до смерти прабабушки Марты. Он вспомнил хрупкую, изящную, седоволосую женщину в черном платье, и отчего-то поежился.

– Дэниел, - ласково улыбнулась женщина, - Дэниел, милый, как я рада тебя видеть! Вы, должно быть, кузен Макс, - Марта протянула ему тонкие пальцы: «Очень надеюсь, что вы оба никуда больше не уедете. Мы за вас волновались. Майкл в Белом Доме, мой муж на верфях, а сын, его Петр зовут, по-русски, в школе. Вы проходите, - Марта отступила.

В библиотеке пахло хорошим табаком. Макс заметил на столе закрытую тетрадь, и рядом, механическую ручку. Кузина Марта была в домашнем платье, без кринолина, цвета палых листьев, волосы сколоты простыми шпильками. Пахло от нее жасмином. Макс, присмотревшись, увидел тонкие морщинки у больших глаз. «Тридцать лет ей, - вспомнил Волк, - Майкла ровесница. Она, как бабушка, сразу видно. Не надо ей дорогу переходить».

Марта прошлым вечером пришла к мужу в кабинет и погладила его по голове: