Чтение онлайн

Она шла по простому, дощатому коридору:

– Жалко тетю Джоанну и дядю Поля..., Мы не знакомы были, но папа всегда говорил, что они достойные люди.

Они прочитали некролог в газете неделю назад. Свекор, было, стал язвить за ужином. Элиза, дождавшись, пока уйдут слуги, холодно заметила: «Дядя Виллем, не след так говорить об умерших людях. Это не по-христиански». Свекор отхлебнул шампанского и смерил ее пристальным взглядом.

Муж сказал Элизе, что у них с Маргаритой есть брат. Девушка вздохнула:

– Я знаю, милый. Папа мне говорил, - она перекрестилась: «Может быть, твой отец, когда-нибудь поймет, что не надо хранить обиду на людей. Иисус нам этого не заповедовал. И Грегори еще ребенок. Он ни в чем, не виноват...»

– Будем надеяться, - Виллем стал целовать ее. Элиза, томно, улыбнулась: «Ты в шахты каждый день спускаешься, и не устаешь».

– Никогда не устану, - смешливо пробормотал юноша, спуская с ее белого плеча кружевную сорочку.

Элиза отдала ключи сторожу:

– Учительница. Девочки к двенадцати годам только читают и пишут, кое-как. Есть среди них способные ученицы. Им бы дальше заниматься, а не сидеть в сортировочной. Музыка здесь и вовсе никому не нужна, - она вышла на крыльцо и посмотрела на ровные ряды типовых домиков. Поселок был пуст. Дети разбежались по домам, первая смена еще не поднималась наверх. День был пасмурный, ветер гнал по улице угольную пыль. Элиза, почему-то поежилась. Она поправила черный, шелковый капор и помахала открытому ландо. Свекор ехал во Флерюс, забирать Маргариту из монастыря, а муж в Люксембург. Барон де Торнако пригласил молодого Виллема, как своего шафера, на предсвадебный обед. Оттуда они вместе отправлялись в Брюссель.

Венчание было назначено на следующую субботу, в соборе святых Михаила и Гудулы, в присутствии короля Бельгии Леопольда и великого герцога люксембургского, короля Нидерландов, Виллема.

– И еще тысячи человек, - Элиза вспомнила свою скромную свадьбу, - разве это главное? Цветы, банкет, подарки..., Бедная Маргарита, она своего жениха перед алтарем только увидит. И не скажешь ничего дяде Виллему, он отец..., Впрочем, она девять лет в монастыре провела. Она хорошая девушка, и будет любить мужа. Дети появятся, - Элиза улыбнулась, - и у нас тоже.

Младший Виллем помог жене сесть в ландо. Юноша наклонился к ее уху:

– Я буду очень скучать, любовь моя. Мы навестим Остенде, как только я вернусь, и папа туда отправится, у него..., - Виллем оборвал себя. Отец, в Брюсселе, небрежно сказал ему:

– От старой содержанки я избавился, дал ей отступное. У меня теперь ученица театральной школы, ей семнадцать лет. Я ее повезу на побережье. Разумеется, - барон рассмеялся, - в одной гостинице с нами она жить не будет.

Юноша промолчал.

От жены пахло ландышем. Виллем, почему-то, вспомнил бесконечный, черный холод шахты, дребезжащий подъемник. Он взял маленькую руку: «Я тебя люблю, милая. Папа в замке, заберем его и поедем на станцию».

Элиза кивнула и положила ему голову на плечо: «Возвращайся скорее». Ландо тронулось. Выехав из поселка, миновав фундамент строящейся церкви, экипаж направился на холм, к серым, мощным стенам замка де ла Марков.

В ателье мадам Ришар, на втором этаже изящного дома, было тихо. Примерку мадам устраивала в отдельной комнате, с венецианскими зеркалами, бархатной кушеткой и столиком для дамы, делавшей прическу. Барон де ла Марк сказал самой модной портнихе Брюсселя:

– Все должно быть наилучшего вкуса. На венчании присутствуют два монарха и высшая, аристократия Бельгии.

– Не только Бельгии, - мадам Ришар придирчиво осматривала высокую, стройную девушку. Она стояла, опустив русоволосую голову. Косы уложили над белым лбом и скололи шпильками. Портниха вспомнила колонку в светской хронике. На венчание съезжались дворяне из Голландии, Германии, Люксембурга и Франции.

Мадам Ришар отступила назад: «Брат ее на французской маркизе женился. Говорят, на очень богатой. Но не красавица, я слышала. Не то, что будущая баронесса де Торнако».

Маргарита еще никогда не раздевалась до белья перед кем-то. Она густо покраснела. В монастыре, в умывальных, у девушек были отдельные кабинки. Мать-настоятельница поджимала губы: «Скромность, прежде всего». С четырнадцати лет ученицы получали свои кельи, и больше не жили по двое. Маргарита, перенеся свои немногие вещи в беленую каморку, с тоской вздохнула. Когда у нее была соседка, девочкам удавалось поболтать перед сном, а теперь она оказалась совсем одна. Кроме Евангелия, молитвенника и учебников, другие книги а, тем более, газеты или журналы, в монастыре запрещались.

Отец ей ничего не рассказывал. Он приезжал два раза в год, проводил с Маргаритой полчаса, и сообщал ей, что у Виллема все хорошо. Девочка молилась за души своей матери и маленького брата. Отцу, она, конечно, этого не говорила. Она вспоминала добрые, синие глаза мадам Полины. Маргарита шептала, каждый вечер:

– Рю де Риш-Клер, шесть, первый этаж. Бабушка Джоанна и дедушка Поль. Они мне помогут, обязательно.

Этим Рождеством отец сказал ей, что летом Маргарита обвенчается с бароном де Торнако, из Люксембурга.

– Он вдовец, - барон повел рукой, - богатый человек, в расцвете сил. Он близок к обоим дворам, бельгийскому и голландскому. У него свой замок, имения..., Ты ни в чем не будешь знать нужды.

Маргарита кивнула, опустив серые глаза. Барон уехал, а девушка нашла в монастырском огороде товарку из Люксембурга, графиню де Ланнуа. Розалин возмутилась, отряхнув землю с рук:

– Маргарита, этот Виктор де Торнако старше моего отца, и твоего отца тоже! Я его помню. Он к нам в замок приезжал. У него и волос на голове почти нет. В расцвете сил..., - ядовито добавила девушка: «Ему пятьдесят, если не больше».

Неделю назад отец привез Маргариту в Брюссель. Они поселились в роскошной гостинице, барон сопровождал ее к портнихе, и в магазины. Девушка, улучив мгновение, попросила горничную принести Готский альманах. Барону де Торнако оказалось шестьдесят лет. Маргарита сцепила длинные пальцы:

– Никогда, никогда такого не случится. Я лучше выйду замуж за первого встречного. Если бы здесь был Виллем, Элиза..., Они бы мне помогли, обязательно.

Барон сказал Маргарите, что ее брат женился на маркизе де Монтреваль, единственной наследнице состояния покойного дяди Жана. «Она в трауре. Вы с ней увидитесь в Остенде, - коротко заметил отец, - а твой брат, вместе с женихом, приедет в субботу. Прямо к венчанию».

Суббота неумолимо приближалась, сегодня была последняя примерка. Завтра утром портниха и ее помощницы собирались в отеле, одевать и причесывать Маргариту. В подружках у нее было восемь девушек из аристократических семей. Маргарита не знала, кто они такие. «Их отцы - мои деловые партнеры, - заявил барон, - мне важно поддерживать с ними хорошие отношения».

Маргариту и отца забирало из гостиницы открытое, золоченое ландо, запряженное белыми лошадьми. Банкет накрывали в зале ратуши, украшенном розами и маргаритками. Такой же был и букет у девушки. Кружевная вуаль в шестнадцать футов длиной удерживалась бриллиантовой тиарой. Отец заказал ее к свадьбе: «Потом она семье твоего брата перейдет». Венчал Маргариту архиепископ брюссельский, его высокопреосвященство Дешан. Жених был католиком. Отец пожевал сигару: «Ничего страшного. Виллем тоже у католиков венчался. Никакой разницы нет».