Чтение онлайн

Мадам Ферне предполагала пробыть у графа фон Рабе несколько дней. У Марты, еще в Лондоне, было предчувствие, что зять, занимавшийся в Третьем Отделении радикалами, может появиться в Париже.

– Как и Макс, - пробормотала она себе под нос, убирая в кабинете графа, - но мистер Карл Маркс ничего о нем не знал. Или не сказал Полине. Она тоже беспокоится, племянник ее. И куда он только делся?
– Марте надо было найти хоть какое-то описание загадочного гостя фон Рабе. Граф, с его немецкой привычкой к порядку, ничего не выбрасывал. Марта обнаружила бумагу из штаба армии, с описанием незнакомца:

– Просьба о помощи этому человеку исходит лично от герра Адольфа Тьера, - читала Марта, - окажите ему всемерное содействие.

По всему выходило, что неделю назад через заставу в Дранси прошел в Париж Федор Петрович Воронцов-Вельяминов. Понятно было, что путешествует зять с поддельными документами. Однако, как Марта не искала, она не нашла упоминания о том, как сейчас зовут Федора Петровича.

– Два миллиона человек в Париже, - она сидела в дальнем, заброшенном углу сада, затягиваясь дешевой папироской, - как его там найдешь? Высокий, рыжий, голубоглазый. Он, наверняка, постарается попасть в Национальную Гвардию. Он сюда приехал радикалов выявлять. Или…, - Марта даже замерла и твердо сказала себе: «Если он здесь, Юджинии в Париже делать нечего. Мало ли что».

Она знала, что с обеими кузинами все в порядке. Марта делала вид, что не понимает немецкого. Марта подавала на стол, граф велел ей даже накрахмалить фартук и делать реверансы перед гостями. За одним из ужинов, офицеры стали сравнивать немецких и французских женщин. Марта, меняя тарелки, поняла, что фон Рабе стоял в замке де ла Марков. В Париже он жил на квартире у некоей баронессы де Лу. Женщина ему понравилась.

– Она, конечно, исхудала, - заметил майор фон Рабе, - как и ее приятельница, мадам Мирьям, но дама должна быть стройной, резвой в постели, - он расстегнул верхнюю пуговицу кителя. Марта взглянула на его багровую, крепкую шею. Фон Рабе икнул и почесал живот: «Мадам Ферне, несите утку».

– Они обе живы, - Марта потушила папироску и прислушалась. От ворот доносились какие-то крики.

– Нечего мне здесь сидеть, - она подхватила деревянное ведро и грубую швабру, - исчезну, и все. Нельзя, чтобы зять мой добрался до Юджинии и до Пьера. Неизвестно, что ему в голову может прийти».

Был нежный, золотистый вечер, во дворе особняка ржали лошади, их вывели на прогулку. Кованые ворота были распахнуты. Марта услышала голос часового: «Ваша светлость, у него документов нет, а по-немецки он не понимает!»

Марта взглянула в сторону пустынной дороги, ведущей к Парижу. Она успела подумать:

– Если это Макс, он меня не выдаст. Ему тоже надо добраться в город. Но это не Макс. Он слишком исхудал, - она ринулась к воротам, бросившись на грудь высокому, изможденному человеку, с неухоженной, белокурой бородой, в каких-то обносках. Марта вдохнула запах пота и грязи. Она шепнула, обнимая мужчину за шею: «Ты кто?»

– Анри, - одним дыханием сказал он. Марта сжала его руку: «Ты потерял голос, от волнения».

Она обернулась к графу фон Рабе. Майор, оправляя китель, спускался по мраморной лестнице во двор особняка.

– Ваша светлость, - всхлипнула Марта, - это мой племянник, Анри Ферне, он тоже из Ренна. Он в плену был, документы потерял…, Мы его похоронили, бедного мальчика, - мадам Ферне расплакалась. Фон Рабе, коверкая французские слова, потрепал Анри по плечу: «Ничего, теперь вы дома, месье Ферне».

– У него голос пропал, - Марта высморкалась в передник, - у моей тетки так было, да хранит ее Иисус и все святые…, Как-то раз легла спать, а поутру сказать ничего не могла…, - фон Рабе еле разбирал бретонскую скороговорку поденщицы. Граф отмахнулся:

– Да, да. Пусть в сарае переночует, я разрешаю. Можете взять ему остатки от ужина, - немец ушел. Марта поманила Анри к себе: «С женой твоей и сыном все хорошо осенью было. Где твой брат?»

– Не знаю, - так же тихо ответил Анри. Марта вздохнула:

– Иди в сарай, я тебя потом покормлю. Завтра утром уйдем в Париж. Не стой здесь, - сварливо велела женщина. Она ушла к колодцу, в деревне не было водопровода. Барон де Лу все не двигался с места, потрясенно глядя ей вслед.

Пьер проснулся рано утром и прислушался. В квартире было тихо. Каждый день, ложась спать, он закрывал глаза и просил:

– Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы папа вернулся. Сохрани его, прошу тебя.

То же самое он говорил и в церкви. Они с мамой ходили к мессе каждое воскресенье. Отец Франсуа, гладил Пьера по голове: «Здесь твоего прадедушку крестили, он генералом был. Наверное, и ты военным станешь».

Пьер хотел быть врачом, как папа, дядя Давид и теперь, тетя Мирьям. Прошлым летом отец уходил в армию. Он обнял Пьера и серьезно сказал: «Я обязательно вернусь, мой хороший. Наша страна в опасности, и каждый француз должен ее защищать. А ты присматривай за мамой и учись».

Пьер уже год ходил в подготовительные классы при лицее Людовика Великого, здесь, в пятом округе, рядом с университетом. Когда он пошел в школу, лицей переименовали, назвав его в честь философа Декарта, но парижане к новому названию так и не привыкли. После того, как началась осада города, лицей закрыли. Многие преподаватели уехали на юг, родители отправили детей в деревню. При Коммуне мама отдала Пьера в бесплатную группу для детей. Мальчику там нравилось. Он вырос рядом с аббатством Сен-Жермен-де-Пре, играл с этими малышами на улицах. Мама и тетя Мирьям были заняты. Они ходили на вызовы, тетя Мирьям принимала роды. Пьер, внезапно, понял:

– Тетя Мирьям три дня не появлялась. Интересно, где она? И дяди Макса не видно.

Дядя ему нравился. Он редко приезжал в Париж, но всегда привозил подарки и рассказывал о своих путешествиях. Пьер думал, что дядя Макс писатель, как покойная бабушка Вероника, или тетя Бет, в Америке. Он, лежа в кровати, насторожился, но в передней было тихо.

– Когда папа вернется, - вздохнул мальчик, - я так давно его не видел.

Он почесал в белокурой голове и неслышно отправился в умывальную. Вернувшись, переодевшись в простые штаны и рубашку, Пьер присел к столу и посмотрел на родословное древо. Папа его начертил сам, еще давно. Наверху был герб, белый волк на лазоревом поле, идущий справа налево, и три золотые лилии.

– . Je me souviens, - прошептал мальчик: «Я помню».

Он водил пальцем по именам:

– Даже в Японии у нас есть семья. Папа говорил, они теперь графами стали. Император Мэйдзи дал всем японским дворянам европейские титулы. А Франческо в Англии будет учиться, в Итоне. Может быть, когда папа вернется, когда все это, - Пьер взглянул за окно, - закончится, мы съездим в Англию…, Дядя Стивен придет из экспедиции, - он вздохнул, вспомнив веселый голос дяди: «Непременно придем, и я, и тетя Мирьям. Привезем вам шкуру белого медведя и клыки моржа».