Чтение онлайн

Деревянная терраса дома Горовицей выходила прямо на реку Напа. По дороге Джошуа показал им виноградники. Ровные ряды лоз уходили за горизонт, пахло влажной землей, распускающимися цветами. Дети бегали по склонам холмов.

– Как здесь хорошо, - Аталия смотрела на Александра и Натана, - как спокойно.

Мальчики ковыляли по свежей, зеленой траве. Бет ласково сказала:

– Здесь, как на Святой Земле. Очень похожий климат, виноград хорошо растет. У нас есть и нееврейские винодельни. Эмигранты их завели, из Венгрии, из Германии..., Мы с ними дружим, -улыбнулась Бет, - и с индейцами бы дружили, если бы они здесь остались, - женщина погрустнела: «Однако они все дальше на север ушли, в горы».

На стенах в доме Горовицей висели тканые, индейские одеяла, камин сложили из речных валунов. Бет водила Атали по комнатам:

– Я, конечно, на озере Эри не была никогда, в усадьбе капитанов Кроу, но дедушка Натан покойный нам рассказывал об их доме. Мне хотелось, - она погладила деревянный подоконник, - чтобы у нас было, похоже.

Они вставали рано. Мужчины шли молиться в Напу, до поселка было три мили, а Бет и Аталия кормили детей. У Бет, в сарае, стоял ручной сепаратор, присланный ей с фабрики, где делали сыр. Надо было доить коров, взбивать масло, солить и коптить рыбу. Аталия, сначала, волновалась о мальчиках, но Бет махнула рукой:

– Дети только к обеду и ужину появляются. Они купаются, рыбу ловят, по округе бегают..., Натан маленький еще, на молитву не ходит. Потом Джошуа его с собой будет брать.

Бет молилась со всеми детьми с утра. Аталия заметила, что она делает это и днем, и вечером.

– Не надо же, - робко сказала Аталия, когда они сидели на террасе, приводя в порядок детскую одежду, - мне говорили, что женщинам не обязательно...

Аталия ходила в синагогу, только если муж был в городе. Дэниел настаивал на этом, и всегда брал с собой сыновей. Авраам гордо говорил матери: «Мы сидели на месте Горовицей». Сама Аталия так и не выучила святой язык. Перед свадьбой она вызубрила только несколько благословений. Во время службы женщина сидела, перелистывая молитвенник, думая об отце. Она не возила Авраама в тюрьму. Аталия говорила, что дедушка болеет, и живет в деревне. Вильямсон передавал ей записки для внука, писал ему и Авраам. Аталия вспоминала, как плакал отец, получая от нее конверты. Она и сама вытирала глаза, оправляя свое шелковое, роскошное платье. Когда она поправилась после вторых родов, Дэниел отказался давать ей деньги на новые наряды. Он сам проверял, что ест Аталия, запретив жене хлеб и сладости. Она быстро похудела. Муж усмехнулся:

– Видишь, стоит взять себя в руки, и все получается. Ты воспитываешь моих сыновей, Сара. Ты должна подавать им пример.

– Это и мои сыновья, - хотела сказать Аталия, но только опустила светловолосую, укрытую домашним беретом, голову.

Авраам скучал по отцу и всегда ждал его возвращения.

– Он большой мальчик, шесть лет, - горько думала Аталия, глядя на мужа и сына, - в подготовительные классы ходит. Потом Дэниел его отправит в Вест-Пойнт, он станет военным...

Аталия прижимала к себе Александра. Он был толстенький, пахло от него молоком, у него были маленькие, пухлые ладошки. Она шептала:

– Ты будешь с мамочкой, солнышко мое, мой хороший мальчик.

Младший сын был похож на ее отца. Он был ласковый, тихий ребенок, смотрел в рот старшему брату, не шалил. Аталия, укладывая Александра спать, всегда просила:

– Господи, пусть они будут счастливы. Пусть я с ними останусь, одна..., - она запрещала себе даже думать о таком.

Бет покачала колыбель, где спала Абигайль:

– Я привыкла, на Святой Земле. И потом, мать отвечает за все, что дома происходит. У нас шестеро детей и еще, даст Бог, появятся, - она лукаво улыбнулась, - надо их воспитать хорошими евреями, соблюдающими.

– Кузина Мирьям за не еврея замуж вышла, - отчего-то сказала Аталия и покраснела. Она почти забыла, как выглядел Майкл. Только иногда, закрыв глаза, женщина слышала звуки вальса и его ласковый голос: «Для меня большая честь танцевать с вами, мисс Вильямсон».

Дэниел, конечно, с ней не танцевал. Они ходили на званые приемы, на чаи. Аталия, иногда, видела, как на нее смотрят мужчины, но потом замечала холодный взгляд мужа и садилась за карты с пожилыми дамами. Другие женщины кружились в вальсе, и не только со своими мужьями. Аталия знала, что некоторые из них еврейки. Полковник Горовиц поджимал губы:

– Такое поведение их не красит, Сара. Все начинается с малого. Например, с танцев, а потом люди едят, что попало, ходят в театры, ставят дома елки, упаси нас Господь от такого.

Аталия иногда, с тоской, вспоминала рождественские подарки, что получала от отца, но, вздохнув, промолчала.

– Дети Мирьям не будут евреями, помяни мое слово, - отрезал муж, - это если у нее вообще появится потомство. Ей за тридцать.

Абигайль заворочалась. Бет, взяв ее, стала кормить девочку:

– Это любовь, милая моя, - тихо сказала женщина, - как у меня и рава Горовица. Как у кузена Стивена, и Шуламит покойной. Когда видишь человека, и понимаешь, что без него тебе жизни нет, и ты за ним на край света пойдешь…, - она нежно улыбнулась, гладя Абигайль по темноволосой голове: «Когда мы в Чарльстоне встретились, то сразу это поняли. А дети кузины Мирьям евреями будут».

Аталия сидела, с иголкой в руке, и вдруг зарделась:

– Бет, а как у тебя получается..., - она повела рукой в сторону реки, откуда слышался смех. Джошуа пошел на винодельню, а Дэниел ловил рыбу с детьми.

– Чтобы каждый год..., - Аталия совсем смутилась. Она хотела еще детей. Когда родился Александр, муж сказал:

– Подождем. Заповедь я выполнил, ты молодая женщина, время у тебя есть. Занимайся хозяйством, воспитывай мальчиков..., - она до сих пор играла Дэниелу, рисовала акварели, учила Авраама чтению и письму. Муж брал старшего сына в Конгресс и Белый Дом, отвез на Арлингтонское кладбище, показав семейные могилы, и на кладбище в Ньюпорте.

– Не знаю, - весело сказала Бет, ловко поменяв пеленки Абигайль. Она поправила простой, холщовый платок и поносила девочку по террасе. Та смеялась, подскакивая на руках у матери.

– Не знаю, - белые, крепкие зубы блеснули в улыбке, - рожу, подожду, сколько положено, в микву окунусь…, Оно как-то само получается. Джошуа шутит, что у нас три красавицы родится, - она поцеловала Абигайль в щечку, - а потом еще одного мальчика увидим. Это как у тети Малки покойной, на Святой Земле. У нее семь дочерей сначала появилось.

Бет покачала ребенка. Аталия повторила: «Это любовь. Как Макс меня любил…, Только он, наверное, и забыл обо мне. Да и где его теперь искать».

Она сложила одежду: «Мне сегодня окунуться надо».

Аталия, однажды, в столице, попыталась солгать мужу и сказать, что ей еще нельзя в микву. «Значит, надо пойти к врачу, - холодно ответил Дэниел, - ты здоровая женщина. Странно, почему что-то не в порядке? Я все узнаю у доктора».

После этого Аталия больше не пыталась уклониться от обязанностей супруги, как их называл Дэниел.

– Окунешься, - Бет наклонилась над ней. От женщины пахло спокойно, сладко, ванилью и молоком. Аталия, вдруг, спросила:

– Бет..., в Саванне, тогда, в имении у него..., - она помолчала, - ты мне правду сказала? Тебя действительно ради выкупа похитили?

– Конечно, - пожала плечами Бет, - и я тебе всегда буду благодарна, за то, что ты нас спасла.

Она распрямилась и прищурилась:

– Собирай одежду. Муж твой идет, целую корзину лосося наловил. Дети с ним, грязные и голодные, -Бет расхохоталась и пощекотала дочь: «Но мы это исправим».