Чтение онлайн

– Вас проводят, - Дэниел выглянул из палатки. Найдя глазами Кастера, генерал поманил его к себе. Полковник выслушал приказ и тихо усмехнулся: «Будет сделано».

– Пусть за ней следят, - шепотом распорядился Дэниел, - после учений, на закате, разделаемся с этим Меневой, на ее глазах, и двинемся на запад.

Он обернулся. Девчонка стояла, теребя в руках суму:

– Она молода, - поздравил себя Дэниел, - будет покорной…, Тем более, после того, как ее отец сдохнет. Все хотят жить, и мисс Маккензи тоже, - он закрыл полог и вежливо заметил: «Вас отведут в шатер, принесут вам завтрак, воды…, Пожалуйста, - Дэниел протянул руку за ее сумой, - чувствуйте себя как дома».

– Я сама, - помотала головой Амада, - сама, спасибо.

Кастер пришел за ней с конвоем из трех солдат. Дэниел проводил глазами ее прямую спину. Продолжая улыбаться, генерал отправился завтракать.

Ее не выпустили из палатки. Шатер охраняло несколько солдат. В полдень ей принесли оловянную миску с бизоньим рагу, и черствый, кукурузный хлеб. Амада сидела, устроив суму на коленях, бездумно листая Библию. Она смотрела на незнакомые буквы, на пожелтевшую бумагу, гладила старый, потертый переплет черной кожи. Книга была маленькой, в ее ладонь. На внутренней стороне переплета оставались строки, написанные рукой ее матери. У нее был четкий, уверенный почерк.

– Папа говорил, что они случайно встретились, в горах, - Амада вздохнула, - мама заблудилась и сломала щиколотку, а папа ее спас. Они полюбили друг друга, потом родилась я, а мама умерла, -Амада огляделась и поцеловала ровные строки:

– Мамочка, как бы я хотела тебя увидеть…, - девушка положила щеку на книгу и замерла. Издалека она услышала настойчивый, незнакомый голос: «Беги, Авиталь».

– Авиталь, - Амада встрепенулась, - какое имя красивое. Откуда это?
– девушка прислушалась, но из прерии доносились, только выстрелы и гром артиллерии. Полк был на учениях.

– Беги, - настойчиво повторила незнакомая женщина, - прямо сейчас.

– Я не могу бросить папу, - вздохнула Амада, - генерал Горовиц обещал нас отпустить, вечером, после обеда.

Она не удивилась голосу.

Амада выросла с шаманами и мудрыми женщинами. Она знала, что сказанное в заснеженных лесах на севере, могут услышать люди в пустыне. Она видела людей, говоривших с духами, и оборачивающихся птицами. Ее только беспокоило имя Авиталь. Девушка раньше никогда его не слышала. Амада пошарила в суме и достала замшевый мешочек с табаком. Она затягивалась, а потом хлопнула себя по высокому лбу:

– Это из Библии. Так звали жену царя Давида. Может быть, - Амада помолчала, - мать мне дала, это имя?
– над ее головой что-то загремело, холщовое полотнище палатки забилось. Амада поняла:

– Сейчас дождь пойдет. Они, наверное, раньше с учений вернутся. Но кто со мной говорил?
– она услышала стук капель. Началась бурная, короткая летняя гроза. Через холст девушка увидела мертвенно-белый, холодный блеск молнии.

– Все будет хорошо, - твердо сказала она себе, - генерал Горовиц наш родственник. Он не будет обманывать. Но где, же папа?
– Амада попыталась, спросить об этом у солдат, охранявших ее. Начальник караула рассмеялся:

– Здесь ваш батюшка, мисс, в лагере. Я его вчера в палатку отводил. Не волнуйтесь, как сказал господин генерал, скоро вы его увидите…, - Амада сидела, положив книгу обратно в суму, немного вздрагивая. Молнии были совсем близко. Гроза, кажется, не собиралась уходить.

– Пообедаем и уедем, - твердо сказала себе Амада, - ничего, что дождь. Мой конь умный, он далеко не уйдет, будет меня ждать. И папина лошадь тоже. Жалко, что кузена Джона под арест отправили, и все из-за меня.

– Беги, - вернулся голос женщины: «Беги, не останавливайся, Авиталь. Прямо сейчас».

– Я не брошу папу, - девушка подняла изящную голову: «Кто вы?». Палатка гнулась под напором ветра, она услышала какие-то голоса у входа, до нее донесся тихий, исчезающий шепот: «Если ты останешься, тебя ждут испытания, Авиталь. Но я буду рядом, всегда. Помни это».

– Испытания, - Амада поднялась. В палатку, откинув полог, шагнул генерал Горовиц. Он был в полевой, мокрой, песочного цвета форме, высокие сапоги измазала грязь. Брызги грязи виднелись и на лице. Он вытер щеки рукавом кителя:

– Прошу прощения, мисс Маккензи, я вас бросил. Такое поведение не красит меня, как хозяина, но я готов исправить свою ошибку. Надеюсь, вы понимаете, - Дэниел развел руками, - служебные обязанности. Пойдемте, - предложил генерал, - мистер Менева нас ждет.

Индеец, действительно, их ждал. Дэниел зашел к нему перед учениями, с утра. Старик что-то стонал, лежа на земле. Дэниел увидел, как мертвенно побледнело его лицо, заметил кровь, стекавшую на утоптанную землю из разбитого рта. Спрашивать его о проклятии Типпекану было бесполезно. Старик, кажется, ничего не понимал, и совершенно точно не мог ничего ответить. Дэниел успел вызвать врача. Офицер наклонился и ощупал Меневу, брезгливо пошевелив носком сапога седую голову:

– У него селезенка разорвана, после вашего с ним, - доктор усмехнулся, - разговора. Он не переживет эту ночь.

Дэниел все равно велел привязать индейца к носилкам, и поставить их у наскоро построенной деревянной стены. Обычно на эти доски вешали мишени, во время стрелковой практики. Лил дождь, лицо старика было белым, под закрытыми глазами залегли темные круги. Искусанные губы шевелились. Дэниел прислушался. Менева звал дочь.

– Сейчас вы ее увидите, - любезно заметил генерал Горовиц и отправился за девчонкой. Взвод солдат, с винтовками, был готов. Амада послушно шла за Дэниелом, между шатров. Они оказались на маленьком плацу, где стояло каре солдат. Девушка, поежившись от холодного дождя, подняла голову и прошептала:

– Нет! Нет, что вы делаете! Нет, пожалуйста…, - Амада рванулась к отцу. Дэниел кивнул Кастеру: «Джордж». Ее держало трое солдат, но Амада все равно попыталась высвободиться.

– Папа!
– высоко, пронзительно закричала девушка, - папа, милый, я здесь. Папа!
– она рыдала. Менева, вынырнув из облака боли, велел себе:

– Нельзя уходить. Надо ей сказать, о ее матери, она не знает ничего…, Господи, зачем она сюда пришла, ее живой не отпустят. Пожалуйста, - попросил он, - пожалуйста, предки мои, позаботьтесь о девочке, предки Мирьям, сохраните ее…, А этот…, - Дэниел увидел, как Менева медленно, с усилием поднимает веки. Индеец не мог пошевелиться, он был прикручен к носилкам. Менева закашлялся, живот пронзила острая боль. Он почувствовал, как стекает кровь по шее.

– Кровью своей, - сильным, громким голосом сказал Менева, - проклинаю тебя, и обещаю, что ты не доживешь до утра. Проклинаю сыновей твоих, и все потомство твое, мужского пола…, Все они встретят смерть в огне и пламени…, Проклинаю!
– он забился в стягивающих тело веревках:

– Амада, доченька, беги, беги, пожалуйста…, Проклинаю…, - серо-синие глаза индейца смотрели прямо на Дэниела. Генерал Горовиц велел: «Огонь!»

– В него ударит молния, - поняла Амада, - он умрет, на наших глазах, а папа будет жить…, Господи, прошу, ведь можешь Ты…, - она увидела, как дергается отец под пулями, как обессилено, падает окровавленная, седая голова.