Чтение онлайн

– Вот, - я протянула ему нужный ключ.
– Вот этот. Я думаю, у крана разболталась гайка. Или вообще труба прохудилась, и весь кусок придется менять.

– Хорошо в этом разбираешься?

– Да, неплохо. Но не лезу туда, где не мое дело.

– Это намек?
– Михаил закатал рукава и присел перед трубой.

– Нет, почему же. Мой отец тоже все чинил сам. И меня научил, на всякий случай, - я поднялась и, отступив, вскинула брови.
– Скажи, если что-то ещё будет нужно.

– Все нормально.

– Тогда я пошла.

Гуляли мы недолго - когда снова начался дождь, тут же поспешили к дому. Я проводила Маргариту Васильевну в столовую и направилась на кухню - погреть чая. Михаила нигде не было. Я заглянула в ванную - тоже пусто, только у трубы валялись инструменты и марля.

– Все готово!

Я вздрогнула и обернулась. Михаил стоял позади меня, скрестив руки на груди, крайне довольный собой.

– Проверим?
– он сделал шаг вперед и подтолкнул меня к трубе.
– Включай.

– Хорошо, - я присела, задумчиво оглядела непонятную паклю, обмотанную вокруг гайки, и на свой страх и риск крутанула вентиль. Тихое шипение - и фонтан ледяной воды ударил мне в лицо. Я шлепнулась на попу, закрыв глаза руками, фыркая и плюясь, а Михаил бросился закрывать воду. Фонтан был такой силы, что достал едва ли не до двери, забрызгав меня с головы до ног.

– Мать твою, я же все закрутил! Гайка опять отошла!

– Не тот ключ! Миша! Ключ! Вот этот!
– я сунула ему нужный.
– Ты бы сварил нас, будь это горячая вода!

– Извини... Блин, да что же... О... Все, - труба под напором боксера просто выскочила из-под пакли, а гайка поскакала по полу.
– Прекрасно...

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Михаил, свалившись рядом со мною, протер лицо ладонями и взъерошил мокрые волосы. Ему тоже досталось, но не так прицельно, как мне.

– И что теперь делать?
– он подтянул ноги и, упершись локтями в колени, растерянно посмотрел на меня.

Я скрестила руки на груди - футболка была мокрая насквозь и липла к телу и к белью. Меня уже потряхивало от холода.

– Переодеться, - я попыталась сдуть прилипшую к щеке прядь волос.
– И ждать Федора.

Михаил протянул руку и осторожно убрал прядку с моего лица, коснувшись холодными пальцами моей кожи.

– Мне должно быть стыдно, - тихо заметил он.
– Хотел, как лучше...

– Ты же попытался, - ответила я, опустив глаза, но не отвернувшись

– Попытался, - кажется, Михаил потянулся ко мне. Или я к нему. Потому что в какой-то миг я почувствовала его теплое дыхание на своих губах.

– Вера, Миша, вы закончили?

Мы резко отпрянули друг от друга, будто только сейчас поняли, что перешли границу дозволенной близости.

– Ничего не вышло, - отрывисто ответил Михаил и, вскочив на ноги, протянул мне руку.

– Я заметила, - сухо ответила княгиня, оглядев вырванную трубу.
– Приведите себя в порядок и пойдемте пить чай.

Я переоделась быстро. Вместо футболки выбрала рубашку с коротким рукавом, а вместо брюк - узкие джинсы. Хотела распустить волосы, но передумала. Это выглядело бы совсем уж глупо. Поэтому, зачесав шрам, я собрала привычный хвостик и поспешила вниз.

В столовой Маргарита Васильевна за что-то отчитывала Михаила. Боксер, откинувшись на стуле так, что тот покачивался на двух задних ножках, скрестил руки на груди и, упрямо поджав губы, смотрел куда-то в сторону. Маргарита Васильевна, держа в руках чашку, говорила тоном ровным, но требовательным.

– Потому что твоя игра зашла слишком далеко. Это не ринг, где ты предпочитаешь нокауты для соперника. Умерь свой пыл, и подумай о...

Она заметила меня и, кивнув, закончила:

– ... об окружающих тебя людях. Присаживайся, Вера.

Михаил мельком глянул на меня и ничего не ответил.

За чаем мы говорили о погоде. Белоозеров молчал, хмурый и угрюмый. Когда я собирала чашки, взял свою и пошел со мной на кухню.

– Может, помочь с организацией праздника?

Я закрыла посудомоечную машину и покачала головой.

– Я сейчас буду готовить закуски и салаты, - за микроволновкой у меня хранился желтый блокнот, который подарила мне Соня. Я приспособила его под ежедневник.
– И вот тут у меня список...

Я дернула вложенный в блокнот листок, тот застрял, и книжка полетела на пол.

Михаил подорвался собирать разлетевшиеся записки и первым делом схватил ежедневник, который, конечно же, принялся листать.

– Так о чем говорила Соня... Ты рисуешь, - не спросил, а прокомментировал увиденное боксер.
– Это ведь твои наброски?

Я смутилась и потянулась за блокнотом, но Михаил выпрямился и, увернувшись от меня, продолжил копаться в моей душе, шурша страницами. Рисунка там было всего три, но каких...

– Это я?

Я присела на пол и опустила голову, делая вид, что собираю разлетевшиеся во все стороны записки. Ответила громко и максимально равнодушно.

– Да. Мне понравилось твое лицо.

А в ответ - тишина. Я почувствовала, что краснею, и запульнула один листок под тумбочку. Полезла за ним, решив протянуть время, чтобы успокоиться и начать соображать здраво. Благо Михаил не стал зацикливаться на своем портрете.

– Ничего себе. И бабушка как живая... Невероятно...

– Только ей не рассказывай, она будет не в восторге.

– Это ещё почему? Ты рисуешь даже лучше Сони. У нее никогда не получались портреты. А эта картина...
– он сунул мне блокнот под нос. Маленький мальчик и мужчина лет восьмидесяти сидели вместе на лавочке и кормили голубей.
– О чем она?

О чем! Неужели мало того, что там двое людей из разных веков кормят птичек?

Надо было выкинуть блокнот сразу, как Соня дала мне его.

Я поднялась и мельком посмотрела на рисунок.

– Маленькая зарисовка.

– И все?
– Михаил испытующе посмотрел на меня.

До чего дотошный. Я вздохнула и, потирая указательным пальцем лоб, ответила:

– Я когда-то училась в школе искусств. Ну, и там было сквозное задание на весь год - каждый месяц иллюстрировать одно чувство. Вспомнила свои работы и решила потренироваться... Вот.