Чтение онлайн

Будто в ответ на её слова, где-то вдали, за заснеженным каменным пирсом, послышался лай собак, мелькнул отблеск факела, раздались какие-то неразличимые из-за расстояния слова. Не сговариваясь, оба ускорили шаги. Проплыли во тьме вытащенные на берег корабли, вздыбился по правую руку чёрный камень пирса: снег с него осенью смывало море, а зимой сдувал ветер. Иней искрился в свете факела, а лёд - теперь уже никакого сомнения, настоящий морской лёд - уверенно держал двоих путников. Эвинна ещё никогда не видела замёрзшего моря - и в Верхнем Сколене, и в Алкрифе, и на Гевине даже зимой море не замерзало. Шторма, конечно, бывали, и страшные - выходить в море с конца Улитки по начало Лучника рисковали лишь самые опытные капитаны. Но там даже упавший за борт человек сразу не замёрзнет. Здесь же по пять месяцев в году по льду можно ходить, как по суше. Для сравнения, судоходно здешнее море около двух месяцев...

Эвинна улыбнулась. А вместе-то, получается, семь, а то и восемь месяцев в год! В то время как на юге сезон навигации не больше пяти-шести месяцев... Значит, тут, где стосуточная ночь случается каждую зиму, заморские путешествия совершать даже легче.

– А, картиры-беглецы!
– услышал Нидлир знакомый бас Клодомира.
– Всё-таки решили свалить из дрянной Бирры? Ножик, надеюсь, не забыли? Присоединяйтесь! Жить будете вон в той повозке! Хильдеберт, придётся тебе потесниться!.. Живее, живее, пока стража не набежала!

Сопровождаемые лаем собак, они сели в сани. Возница - глубокий старик с морщинистым, задубевшим от ледяных ветров лицом, хлопнул кнутом, и ездовые собаки потянули сани прочь от берега. Эвинна успела заметить - образовалась целая процессия из почти сорока больших, добротных саней. Если на каждом хотя бы по трое - всего королевский указ решились нарушить более ста человек.

Собаки ловко обегали исполинские пилы торосов, каким-то непонятным образом чувствовали под снегом незаметные чужаку слабины во льду - и уверенно несли сани вперёд. Конечно, наибольшую прочность лёд наберёт на излёте зимы, к концу месяца Рыбы - но и сейчас он уверенно держал всю процессию.

– А долго ехать-то?
– спросил Нидлир у возницы.
– Ты уже ездил льдом, катэ?

Польщённый уважительным обращением, старик рассудительно произнёс:

– До Крамара дней пять, если буря будет, неделя. А в Хорадон не меньше двух недель ехать. В Барск вообще месяц, но туда только после Великой Ночи стали ходить... Раньше - только летом, на кораблях...

– Что так?

– А то, что я живу на свете дольше, чем вы вместе взятые, - усмехнулся старик в седую бороду. Старик говорил - но глаза внимательно следили за дорогой, а кнут в заскорузлой, какой-то хрящеватой руке казался притаившейся змеёй.
– И видел, как всё было до Великой Ночи. Тогда вообще по льду ходили только весной, а корабли плавали все три месяца. И ледник лежал только на вершинах гор, стекая вниз ручьями. В тех долинах, где сейчас снег, пасли скот до самой Долго й Ночи. А потом всё замёрзло, весь мир, и за морем тоже...

– Так Великая Ночь уже кончилась, - нетерпеливо произнесла Эвинна.
– Всё и растаяло...

– Нет, не всё, - сварливо буркнул дед.
– Лёд спустился с гор, так что вдали от побережья остались только гвидассы. И он не остановился, нет. Я точно вижу, что он расползается, с каждым годом пожирая годную для жизни землю. Всё больше мест, где лёд дошёл до моря и сбрасывает в море айсберги. Ещё лет двадцать - и весь остров, боюсь, станет ледяной пустыней. А там и море перестанет оттаивать...

– Точно!
– неожиданно поддержал старика Нидлир.
– Артси, а ведь и у нас это происходит! Десять лет назад назад летние льды начинались в пяти милях от озера, а теперь и мили не наберётся. Да и к рудникам они почти подобрались! Я слышал, Аспарух уже говорил о том, что надо подыскивать место на берегу. А может, и за море перебираться...Только вот куда? На Борэйне нас точно нигде не ждут, и не думаю, что ждут за морем.

– Разве что речников проклятых потеснить сможете, - сокрушённо вздохнул старик.

– А что с речниками не так?

– Да дикие они, если видят, охрана слабая, или народа мало - не могут не ограбить. Даже дань за проезд не берут, сразу всё отнимают, а людей своим богам в жертву приносят. Только вы, наверное, не к ним, а к лирцам спешите. Говорят, - старик хитренько усмехнулся.
– У картиров там будет какое-то сборище.

– Говорят, - хмыкнул Нидлир, и возница явно принял это за чистую монету. Не усомнилась бы и наивная Артси, а вот Эвинна сразу уловила фальшь. Не зря столько общалась с попами и чиновниками.
– Много чего говорят, и по большей части неправду. И про лирцев порой такое рассказывают...

Возница обиженно замолчал, он вглядывался в тёмную даль, из которой то и дело выплывали то рытвины, а порой и полыньи, то торосы. Сани скрипели, покачивались, но мчались сквозь снежную мглу всё дальше и дальше, и казалось, что они так и будут лететь сквозь вой вьюги по полузанесённой санной тропе. Не чувствуя опасности, Эвинна даже позволила себе задремать.

Проснулась она оттого, что покачивание закончилось. Сани встали. А спереди доносились какие-то голоса.

Замешательство в голове каравана возникло внезапно. Перекрывая завывание вьюги, впереди раздались голоса, сперва относительно спокойные, но быстро перешедшие на крик и брань. А затем... Эвинна вздрогнула, услышав знакомый звук - звон столкнувшихся клинков и почти сразу - чей-то отчаянный, тут же оборвавшийся крик. Воспоминание о войне, о которой здесь никто толком не знал, полоснуло по сердцу не хуже ножа. Эвинна сама не заметила, как плавно соскользнула с воза, одновременно вытягивая из ножен никарровый клинок.

– Куда?!
– ошалело крикнул Нидлир за спиной. Эвинна не слышала: в разноголосой брани впереди она отчётливо расслышала команду - и команда эта прозвучала по-алкски. Ненависть нахлынула обжигающей волной, заставляя тело вспоминать прежние навыки.

Нидлир бежал сзади, проваливаясь в снег, оскальзываясь на льдинах, и все усилия уходили на то, чтобы не напороться на скрытый за снежной мутью торос и не потерять из виду сестру. Как умудрялась так быстро мчаться Артси, и притом совсем не задыхаться от бешеного бега, он не понимал. Обнажённый меч в руке нисколько не мешал девушке, будто бегать с серьёзным оружием в руках ей было не впервой. "И это - моя Артси?
– с невольным трепетом думал парень.
– Сейчас окажется, что она ещё и мечом владеет! Хотя... владеет точно! Как иначе она бы справилась с сыновьями старейшины?"

Но далеко бежать не пришлось: караван, в общем, не так уж и велик. Теперь ясно, почему пришлось остановиться. Дорогу перегораживали выстроившиеся цепью всадники, нацелившие в сторону караванщиков длинные копья. Все как один могучие, в мерцающих в факельном свете кольчугах и шлемах, с покрытыми инеем бородами и меховыми плащами, наброшенными на доспехи. Они сидели на здоровенных - в северных землях лошади до таких размеров не вырастали - жеребцах. Бока и крупы коней прикрывали плотные стёганые попоны с нашитыми на них железными бляшками. Эвинна по опыту знала: прорубить такую мечом не просто. Пышные плюмажи на горшкообразных, массивных шлемах трепетали на ветру.

В руках у всадников - длинные, толстые копья, способные пробить любую броню и вышибить рыцаря из седла, на поясах висят длинные, отменной ковки мечи - не изделия старых кузнецов, конечно, но и не убогие новоделы, в довесок к сёдлам приторочены целые арсеналы шестопёров, даг и метательных ножей, чеканы и сюрикены. Артси бы замерла в ужасе - но Эвинна лишь почувствовала, как захлёстывает старая ненависть. Даже не услышь она команд, она бы узнала главного врага. Того, по сравнению с которым гвидасские насильники - лишь мелкие пакостники.