Чтение онлайн

Внезапно голос дана зазвучал весело:

– Что с тобой, воробушек? Не обращай внимания, это я к слову.

– Чем тебе помешал тот город?
– проговорила Леми.

– Из-за его правителя я попал в Оннелан пленником, - отозвался Ардаггер.
– Он меня предал.

Город Деннер, прославившийся своими дворцами, крепостной стеной и башнями, украшенными дивной резьбой, построен был по замыслу Ардаггера. Как Хард, как Дагано, так и Деннер был его детищем. Возможно, что Ардаггер любил его больше, чем обе свои крепости. В городе поселились его строители, и несколько веков дан не вмешивался в его жизнь. Не трогали Деннер и светлые силы.

Горожане прекрасно знали, кому Деннер обязан своим возникновением, и, пожалуй, гордились этим. Они занимались торговлей и с Хардом, и с Оннеланом, и с эльфами. Оказалось, что Деннер - единственный нейтральный город во всем мире, ни к кому не примкнувший в войне светлых и темных сил. Это положение устраивало, как ни странно, всех, включая старшего из данов. Хотя в Деннере он часто бывал, но никогда не посещал правителя города, никогда не пытался руководить жизнью Деннера.

Однако случилось так, что в окрестностях этого города войска Ардаггера потерпели сокрушительное поражение. Кое-кто смог спастись, переправившись через Горный Хрусталь и добравшись до Харда, но сам Ардаггер был настолько изранен, что сумел добраться только до Деннера. Отцы города сообразили, кто к ним пожаловал, потому что Табара невозможно было спутать с другим конем. Правитель города понял, что такие раны, которые получил дан, не заживут быстро и что Кэрхеду придется задержаться в городе на несколько дней. А два саанара Оннелана и дан Лэйано стучали в ворота города, разыскивая темного повелителя. Горожане могли бы сказать, что Ардаггера в Деннере нет, и светлые воины продолжили бы поиски в другом месте, но правитель города рассудил иначе: он сказал Лэйано правду.

Лэйано, Альфарад и Матто поспешили на поиски Ардаггера.

Старший дан находился в одном из дворцов города и в окно заметил спешащего брата.

Пока саанары осматривали нижние этажи, Лэйано поднялся наверх и увидел Хозяина Харда. Ардаггер был без доспехов, в расстегнутой рубашке, но в его левой руке грозно блестел Грэмин. Правую руку дан, по всей вероятности, не мог поднять. Младший брат прикусил губу, увидев кровавые пятна на рубашке старшего, - грудь Ардаггера тоже была рассечена. По лицу из раны, тянувшейся от середины лба до виска, текла кровь, капая с брови на щеку. Волосы у виска мокры были от крови. Раны не спешили затягиваться, поскольку в плоти застряли мельчайшие частицы железа, требовалось время, чтобы они растворились. Саннар бы умер от подобных ран, дан ослабел.

Но и в таком состоянии Ардаггер оставался смертельно опасным противником.

Лэйано давно знал то, что многим становилось известно во время схватки с Ардаггером: удары Кэрхеда - смерть, отбить их невозможно, можно только увернуться. Однако сейчас была возможность рискнуть вступить в поединок с этой смертью в человеческом облике. Резко выдохнув воздух, младший из данов шагнул вперед.

И понял, что напрасно: над его головой со свистом пронесся Грэмин. Лэйано спасло то, что в момент шага он запнулся о ковер и отклонился немного в сторону, чтобы сохранить равновесие. Он отскочил, Ардаггер двинулся на него, держа перед собой меч. Кэрхед молчал, а в его глазах брат сумел разглядеть абсолютное равнодушие. Ему было все равно, выиграет он поединок или проиграет: он едва стоял на ногах и держался усилием воли. Лэйано отступил еще на шаг, сообразив, что каждое движение дается брату с большим трудом. Ардаггер остановился и разлепил спекшиеся губы.

– Ты по-прежнему меня боишься?
– хрипло спросил он.

– Перестань, - Лэйано разозлился, потому что брат оказался прав.
– Чего ты добиваешься? Нас трое, а ты в таком состоянии, что еле стоишь. Брось меч.

Старший создатель мира на секунду закрыл глаза. Потом открыл их, и теперь Лэйано увидел в глазах брата боль. Ардаггер покачнулся. Он терял сознание, но меч держал крепко и нашел силы улыбнуться. Лэйано поражался брату и восхищался им: он не знал, смог бы в такой ситуации держаться так, как Ардаггер. А старший дан тем временем снова покачнулся, выронил меч и упал, лишившись чувств - потеря крови и боль сделали свое дело.

Потом его привезли в Оннелан, а Кэрхед сбежал оттуда в первую ночь: тогда никто не знал, что меч Грэмин появляется по зову хозяина. Как злилась Линнель! Редко повышающая голос, она кричала на саанаров: "Почему вы оставили его без охраны?! Почему не надели цепи?"

Цепи были сделаны такие, что дан не освободился бы.

"Думали, если он ранен, то не опасен? Его магия тут слаба, но обычная-то сила осталась! Вы понимаете, что мы упустили шанс прекратить войну?!" Саанары понимали, что виноваты, и хмуро смотрели в мраморный пол светлого замка. Линнель злилась еще и потому, что Ардаггер уехал из Оннелана на ее любимом коне, Грае. Она догадывалась, что братец специально взял Грая, чтобы позлить ее сильнее.

Пока в Оннелане бушевала Линнель, Ардаггер мчался на молочно-белом Грае в Хард, собирать войско. Он набрал небольшую армию и направился к Деннеру. Знавшие его удивлялись: никто не понимал, для чего при небольшом войске огромный обоз. Об этом знал Бартог, оружейник Ардаггера, тогда совсем молодой парнишка. С момента осады Деннера он и стал хорошо известен.

Подойдя к Деннеру ночью, в полной темноте и тишине армия Кэрхеда окружила город. Хоть Деннер располагался на месте впадения Ойрея в Горный Хрусталь, между стенами и берегами рек оставалось достаточно места, чтобы осаждающие смогли разместиться, и утром горожане с изумлением обнаружили под стенами войско из Харда. Хуже всего пришлось правителю города, когда он узнал всадника на огненном коне. Откровенно говоря, он рассчитывал, что Ардаггер будет вечным пленником Оннелана, лишь поэтому решился выдать его. Нынче же, глядя вниз с высоких стен, горожанин понял, какую беду накликал на город. Он понимал, что Кэрхед не пойдет на переговоры и пощады не будет.

Многие горожане, наблюдая со стен за действиями воинов Харда, не могли сообразить, чем они заняты. А те в большинстве своем разгружали возы и под руководством Бартога собирали невиданное дотоле оружие - осадные машины.

Расседлав Табара и накрепко привязав стальные поводья к могучему дубу, дан отошел и с удобством устроился на земле. Подстелив плащ и подложив под спину седло, он полулежал и посматривал то на Деннер, то на работу солдат, которые волокли к стенам готовые орудия. Дан ждал, когда все будет готово, и неторопливо прихлебывал из фляжки вино - самое сладкое из всех - вино первого урожая первого виноградника.

Наконец орудия выстроились по периметру вдоль городских стен. Огромные камнеметы и трубы, выплевывающие огонь, катапульты, баллисты - эти названия машины получат позже, а сейчас безымянные творения бывшего подручного кузнеца, ныне первого изобретателя Харда стояли, готовые к бою. К Ардаггеру подскакал Шайни; другие саанары, кроме Кайта и Гратто, которые были в Дагано, остались с Бартогом.

– Хозяин!
– почтительно окликнул дана Стрелок.
– Бартог говорит, что можно начинать.

– Так начинайте, - пожал плечами Ардаггер.

Раздалась громкая команда Бартога, и сотyz машин сработали одновременно. На полминуты город заволокло дымом. Когда он рассеялся, все солдаты Харда, включая саанаров и самого Бартога, удивленно и восторженно заорали: разрушения были чудовищны. Не удивился один Кэрхед. Он бросил на Деннер короткий взгляд и снова приложился к фляжке. Машины ударили еще раз и еще. Стены начали ломаться и обваливаться.

Бартог изменил прицел части машин и зарядил их россыпями камней, обмотанных ветошью и мягкой смолой. Перед выстрелом ветошь подожгли - на город обрушился ужасный огненный дождь.

Над Деннером поднялись дымки, затем они слились в один большое клубящееся черное облако: вспыхнул пожар. Скоро дым с изнанки принял красноватый оттенок, поскольку пламя поднялось высоко. Тушить огонь не поспевали.

Ардаггер безучастно смотрел, как гибнет одно из его любимых мест. Машины работали, круша и убивая. Солдаты не кричали, с ужасом поглядывая на орудия, на город, на дана. Ардаггер молчал, по-прежнему лежа на плаще и потягивая вино. Машины работали. Бартог продолжал командовать, но без энтузиазма. Стены рушились в огонь, дым заволакивал небо, Ардаггер молчал. Солдаты заряжали орудия безо всякой охоты, избегая глядеть в глаза друг другу. Бартог пристально смотрел на Хозяина, но тот не шевелился.