Чтение онлайн

Дан откинулся на спинной рог дракона, как на спинку твердого кресла. Оставалось ждать, когда наконец покажется Оннелан, первое здание, построенное Ардаггером. Создатель мира признавал, что любил светлый замок гораздо больше Харда, поскольку вложил душу в его постройку. Как бы ни был грандиозен Хард, с величественным Оннеланом он сравниться не мог. Наверное, потому, подумал Ардаггер, что на Хард моей души не хватило.

Забавно, продолжал он размышлять, мало кто знает, что Оннелан построен мной: видимо, полагают, что я не сумел бы создать красоту. Оннелан, Горный Хрусталь, озеро Энаан, Скальный Кряж, Западная и Восточная подковы вместе с Вратами Солнца - все это создал темный дан, повелитель Харда, он же Кэрхед Бешеный. Кто помнит об этом? Даны и саанары, пожалуй, и то кое-кто из них честно старается забыть о том факте, что красивейшие места мира сотворил Хозяин Харда. И сами собой всплыли строчки:

– Его убийцей называли...

Ну что же, дан таким и стал,

И люди быстро забывали,

Что мир он тоже создавал.

Кто бы ни написал эту поэму, про себя усмехнулся Ардаггер, он хорошо нас знал. Но еще лучше он знал людей.

– Его чудовищная сила

Не знала отдыха тогда:

Какие земли сотворил он!

Какие строил города!

Мелькнут столетья над землёю,

И вспомнят ли тогда о том,

Как совершенной красотою

Был молодой мир потрясен?

Почему-то эти строчки люди как бы невзначай пропускают, думал создатель мира, по всей вероятности, потому что эти четверостишия - единственные, в которых меня не ругают.

Прилетев в Оннелан, Шэндор опустился на прежнее место, дождался, пока Хозяин спустится на землю, и задремал, по-птичьи сунув голову под крыло.

Ардаггер вошел в замок и зашагал привычным путем в Круглый зал. Теперешнее внутреннее убранство Оннелана сильно отличалось от давнего, привычного - это он заметил при первом посещении, и дан не мог решить, нравится или не нравится ему то новое, что появилось со времени его ухода из светлого замка. Внимание Ардаггера привлекали многие вещи - то позабытая картина Раймора, висящая на стене, то чудом сохранившийся резной столик работы Матто (он месяцами мог сидеть над такими вещами), то нефритовые колонны, которые делали Байно и Кайт. Впрочем, мимо колонн дан прошел быстро - подсознательно он терпеть не мог зал, где они находились. Было у Ардаггера необъяснимое предчувствие, что в этом зале случится неприятное событие.

Наконец он оказался в Круглом зале и, войдя, остановился в недоумении. Давно ему не случалось так удивляться: Линнель и Леми, сидя за столиком, дружно раскладывали пасьянс, причем обе сосредоточенно молчали.

Ему пришлось простоять больше минуты, пока женщины соизволили его заметить.

– Ты все выяснил?- повернувшись в его сторону, поинтересовалась Линнель.

– Да, - отозвался старший дан, садясь.
– Предположения подтвердились. Это Кайт, Линнель. Мы сражаемся против Кайта.

Поначалу Леми не поняла молчания Линнель, но потом, пристально вглядевшись в прекрасное лицо создательницы мира, сообразила, что та осмысливает услышанное и постепенно приходит в ярость.

– Ты не ошибся?
– холодно спросила хозяйка Оннелана.

Старший брат отрицательно покачал головой, но Линнель и так знала, что Ардаггер всегда проверяет свои предположения. Значит, у него имелись доказательства. Рука создательницы мира непроизвольно сжалась, комкая игральную карту. Ардаггер это заметил.

– Не переживай, - с неожиданной улыбкой заговорил он.
– Мы справимся.

– Да, конечно, - отрывисто произнесла Линнель, но, сделав короткую паузу, продолжила мягче и теплее: - не сомневаюсь в успехе, тем более, когда ты с нами. Честно говоря, Ардаггер, я не ожидала от тебя такого шага.

– Что поделаешь, - развел руками дан.
– Кто-то должен был пойти навстречу.

– Вынуждена признать, - вставая, произнесла создательница, - что ты поступил мудрее нас. Боюсь...
– Линнель заговорила медленнее, и ее манера говорить сильно напомнила Леми манеру Ардаггера.
– Боюсь, ненависть нас ослепила.

Огонь под углями увидеть,

Который свет способен лить -

Тот, кто умеет ненавидеть,

Умеет также и любить...

Неожиданно пришли на память Леми строки, которые произнес Картан, и она не удивилась, когда Ардаггер с той же насмешкой, с какой вел разговор с сестрой, процитировал из другого, печального отрывка поэмы:

– Сильнее не было удара,

Навек застыла в венах кровь,

А ледяное сердце дана

С тех пор покинула любовь.

Первую строчку он произнес насмешливо, однако Леми не успела заметить, когда изменился его тон. Дальше Ардаггер говорил серьезно и с такой тоской, что даже Линнель заслушалась, хотя "Данов" знала наизусть.

– Не лучшую цитату ты выбрал, - заметила создательница мира.
– Леми, - после паузы проговорила она, - могу я ненадолго попросить тебя подождать за дверью?

Ардаггер с Леми обменялись взглядами, дан чуть заметно кивнул, и девушка, пожав плечами, покинула зал.

– Хочу поговорить наедине, - услышала она холодный голос Линнель, прежде чем закрылась дверь.

К удивлению Леми, она продолжала слышать обрывки разговора. Часть силы создателей, перешедшая к ней, сделала слух тоньше.

– Итак?
– услышала она голос Ардаггера.
– Говори без предисловий.

Леми перестала слышать голоса и потеряла нить разговора.

– Началось!
– внезапно сердито проговорил Ардаггер.
– Ты решила снова все пережить. К чему это, сестра? Все кончено, и кончено давно.

Леми услышала фразу Линнель, произнесенную умоляющим тоном:

– Ты всегда меня понимал. С кем я могу поговорить об этом?!
– в голосе создательницы мира сквозила боль, и тем неуместнее казался ехидный тон старшего брата.

– С Лэйано, - почему-то едко и вкрадчиво отозвался он.

"О чем это они?" - удивленно подумала Леми.

– Пожалуйста, перестань!
– крикнула Линнель, и впервые холод исчез из ее голоса, в нем осталось лишь страдание.

– Вы оба виноваты в случившемся, - раздался рядом с дверью голос дана.
– Почему ты молчала? Почему Фаральд ничего не сказал тебе?

Послышались шаги: Ардаггер расхаживал по залу.

– Не знаю, - помолчав, со слезами произнесла Линнель.
– Наверное, я боялась.

– ЧЕГО и КОГО, силы небесные, ты могла бояться?!
– заорал Кэрхед.
– Скрываться, встречаться тайком, ловить мгновения - к чему? Достаточно было твоего слова, и вы были бы счастливы.

– Если бы он сказал...
– начала было Линнель.

Ее голос дрожал и прерывался. Леми вслушивалась, затаив дыхание: она узнавала то, что известно только данам. Плохо было, что она не понимала, о чем речь.

– Не ему, а тебе надо было открыться, - сказал Ардаггер.

Дверь распахнулась от толчка его ладони. Леми хмуро посмотрела на данов. Ардаггер откровенно ухмылялся; Линнель отвела взгляд.