Чтение онлайн

– Ме-ээээ! – иронично-лаконично откомментировала коза. Мол, а что, похоже, что с нами всё в порядке?

Я сглотнула и, мотнув головой в сторону зарослей тимьяна, выдохнула.

– Там…

Лилиан с Софией проследили за моим взглядом. Ничего не поняли. Удивленно переглянулись.

– Гадюка? – предположила София.

– Нет, – отрицательно покачала я головой. – Там… Лаванда.

– Лаванда? – удивилась Лилия. – Вообще-то там тимьян. Уж можешь мне поверить. Я – целитель, а потому в лекарственных травах я довольно неплохо разбираюсь.

– Не трава, – с трудом выговорила я, ощущая, как горло снова сжимается. – Там не трава, а… Лаванда.

– Мертвая, – пришёл мне на помощь Ивко.

– Ме-р-т-вая Ла-ва-н-да?.. – чуть ли не по слогам переспросила Лилиан, явно всё ещё не готовая поверить в то, что этими словами подразумевалось, но уже определённо и точно понимающая, что речь идёт не о лекарственной траве.

– Мэ-э! – подтвердила Грета.

– Там! – указал рукой Ивко, прозрачно намекая: не верите – сами убедитесь.

София и Лилиан неосознанно повернули головы в указанном направлении. Однако, само собой, ничего, кроме розовато-лиловых волн цветущего и благоухающего тимьяна, не узрели.

– Оттуда не видно, надо подойти поближе, – тоном эксперта проинструктировал Ивко.

– Мэ-эээ! – авторитетно подтвердила Грета. Ей ли не знать!

София и Лилиан переглянулись. Первая отрицательно покачала головой, мол, нет, спасибо, мне не так уж и интересно. Вторая понимающе кивнула, тяжело вздохнула и решительно шагнула в указанном ей направлении.

Я с затаённой надеждой – а вдруг это всё же розыгрыш – молча наблюдала, как она подходит всё ближе к бездвижно лежащему телу…

И умом, и душой я понимала, что надеюсь зря, но надежда… она, как известно, умирает последней.

Даже у козы…

Которая настолько затаила дыхание, что не просто жевать перестала, но застыла с приоткрытой пастью. Я, само собой, тоже застыла, забыв как дышать. Как и Ивко. С той большой разницей, что я ожидала чуда, а он, судя по предвкушающему блеску в глазах, занимательного шоу, с визжащей Лилиан в главной роли.

Лилиан, впрочем, разочаровала нас обоих. Увидев тело, она коротко, сдержанно выругалась и сделала то, чего я больше всего опасалась, первый человек на которого она посмотрела – была я.

– Таки да, Лаванда. И таки да, мертва, – вроде как констатировала она, но в глазах её при этом стоял вопрос.

Ну и я ответила.

– Это не я. Она, конечно, вчера меня... хммм… разозлила. – Я понимала, что каждое неосторожное, сказанное мной слово может быть использовано против меня (как говорится: «не первый раз замужем»), и пыталась заткнуться, но слова сами срывались с губ, одно за другим, быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я говорила и говорила, пытаясь заговорить вину, которой, я точно знала, не было, но которую почему-то ощущала. – Очень разозлила. Настолько, что я собиралась ей отомстить, – честно призналась я. – Но не так. Да, она также и моя конкурентка, но это всё равно не я. Я знаю, что мы знакомы всего ничего, но я не убийца! Честное слово!

Лилиан внимательно меня слушала, а мне казалось, что я сейчас взорвусь – от напряжения, от слов, которые льются и льются из горла, от страха, который медленно, но верно подбирался к солнечному сплетению.

Взорваться я не взорвалась, но потрясение всё же взяло своё: ноги подкосились, и я начала медленно сползать по стволу яблони вниз.

– Анни, дыши! – подбежала ко мне Лилиан и обняла. – Конечно же, это не ты! Не ты её убила! Конечно же, ты не убийца! София, отправь вестника Конраду и Грейсону, – бросила она подруге. – Дыши, Анни, вот так, умница!

– Но что обо мне подумают горожане? Пекарня ведь даже ещё не открылась… – несколько раз вдохнув и выдохнув, пролепетала я, усилием воли всё же заставив себя заткнуться, прежде чем добавить: «и вот опять». – И уже труп. Причём труп моей конкурентки. Хороша берегиня! – нервно хохотнула я. – Приносящая счастье и хорошее настроение! Да мою пекарню ж теперь будут десятой дорогой обходить! И меня… – простонала я, закрыв ладонями лицо.

«Господи, за что? За что опять?» – мысленно вопросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в плотный ком горькой обиды на этого самого «Господи» и безысходного отчаяния.

– Не, – не согласился со мной Ивко. – Не будут! Булочки, пироженки ж и печеньки все любят, а ты теперь у нас одна осталась! – резонно заметил он.

И я зашлась в истерическом смехе.

– Точно! Подозрения приходят и уходят, а кушать хочется всегда! – сквозь смех и слёзы с горькой иронией согласилась я.

Прониклись резонным замечанием и София с Лилиан. И коза.

Первые две расхохотались гортанным, заливистым смехом, а последняя – переливчатым блеянием.

– Я таки везучая! Ведь укокошили б в моём саду кого другого – и всё, хана бизнесу! Но мне повезло! В моём саду укокошили единственную мою конкурентку! А потому – если хлебушек, булочки, пироженки и печеньки нравятся, придется идти ко мне мои красавцы и красавицы! Более того, у меня теперь есть шикарный рекламный слоган! «Пекарня Аннет: убийственно вкусные печеньки. И это не фигура речи!» – заливаясь истерическим смехом, продолжала стебаться я.

И, само собой разумеется, именно в этот момент в дверях появились шериф, мэр и Дэмиан Эйрхарт.

Учитывая то, сколь громогласно я вещала о своей, в прямом смысле слова, сногсшибательной предпринимательской удаче, сомневаться в том, что они слышали каждое мое слово, не приходилось.

Да и картина их взору предстала тоже та ещё: сидящая под яблоней истерически хохочущая и одновременно рыдающая я и заливающиеся смехом Лилиан, София, Ивко и даже коза.

Неудивительно, что все трое недоуменно замерли на месте.

Первым отмер мэр Грейсон. Медленно обвёл нас всех взглядом, затем посмотрел на шерифа и, нахмурившись, поинтересовался у него:

– Ты уверен, что правильно понял Софию?

Озадаченный сим вопросом шериф тоже нахмурился и… перевел озабоченно-неодобрительно-вопрошающий взгляд на жену, мол, дорогая, будь так добра, подскажи, правильно ли я тебя понял? А то я, как-то, уже начал сомневаться. И даже хуже того – подозревать, а не было ли это глупой шуткой!

Ха, начал! Он был в этом уверен! А иначе, с чего бы его так удивил ответ жены?

– Правильно, – кивнула оскорбленная подозрениями благоверного София и, сделав неопределённый жест в сторону тимьяна, надменно добавила: – Она там. Не веришь, сам убедись!

– Лаванда? – растерянно уточнил резко почувствовавший себя виноватым супруг. В чем именно он виноват, он, как и обычно, не знал, что, как известно, не отменяло наказания.

– Угу, все ещё Лаванда, – холодно подтвердили ему.

– С кинжалом и кровью, – восторженно-заговорщицки добавил Ивко и проинструктировал: – Нужно подойти ближе, от туда не видно.