Чтение онлайн

Свобода в моих руках. В прямом смысле этого слова. Цепляясь за уступы, которые к этому времени уже выровнялись со стенами и лишь благодаря удаче не соскальзывали меж пальцев, я ползла, лавируя как настоящий наг. Какое счастье, что этого никто не видит. Тарун не в счет. Уверена, выйдя из-под гипноза, он об этом забудет. Этому стоило бы помолиться.

Мы оказались в лесу, на прогалине, ярко освещенным солнцем. Мои глаза, одурманенные магией, мгновенно защипало, стоило мне только взглянуть на залитую солнцем зелень. Пришлось в спешке прикрыть их рукой. Воздух был наполнен симфонией звуков, столь отличной от гнетущей тишины Страгона. Пение птиц, звонкое и многоголосое, смешивалось с жужжанием неведомых насекомых, создавая умиротворяющий фон.

До тех пор, пока я не услышала:

— Ну вот, как я и обещал, мы на воле! — и потирание сухих мозолистых ладоней.

Я осторожно приоткрыла веки и взглянула на мужчину, которого совсем недавно освободила от вечного одиночества.

— Вы обещали приют и безопасность, а путь к свободе я организовала сама, — упустив тот момент, что идея принадлежала Таруну, что только что выполз из расщелины.

Он выглядел как восковая фигура с затуманенным взглядом, прочем, такой же взгляд был и у Харуна, что стоял рядом с ним.

Магии внутри меня практически не осталось. Я чувствовала, как она постепенно вытекала из меня, оставляя после себя чувство опустошенности. Было даже слегка грустно становиться обычным человеком.

— Ах да, осталось всего ничего. Вон за тем холмом есть пещера Надин, моей женщины.

Прозвучало так холодно, будто он говорил о каком-то дальнем родственнике.

— Так пошли, пока нас не начали искать.

Каждый шаг давался с трудом. Мы продирались сквозь густые, цепкие лианы, которые словно живые пытались нас остановить, и огромные, колючие кусты, чьи ветви хлестали по лицу. Наши руки, и без того израненные, кровоточили от бесчисленных ссадин, но мы не останавливались. В какой-то момент, когда очередная ветка впилась в кожу, я, задыхаясь, обернулась к нему:

— Она нас ждет? Надин?

Мужчина потер заросшую бородой подбородок.

— Как сказать. Думаю, она меня похоронила.

Ох, какая сцена тут же развернулась в моем воображении! Я увидела, как мужчину, а имени его я так и не удосужилась узнать, грубо хватают королевские солдаты. Руки влюбленных тянулись друг к другу, словно в последнем прощании, а она, эта женщина-наг, с отчаянием кричала "Не-е-ет!", но ее отбрасывали прочь другие, стремясь уберечь ее от этой ужасной участи. И вот, когда он внезапно появляется перед ней, она, обессиленная горем, падает в обморок. А затем, придя в себя, рыдает, прижимая к груди его спутанную, родную голову.

Всю дорогу я строила в голове самые разные варианты развития событий, но все они сводились к одному — к трогательному единению двух невинных душ, разлученных жестокой судьбой. Но, как оказалось, история приготовила нам куда более неожиданный поворот. Когда мы, оставив позади густые заросли джунглей, вышли на небольшую поляну, перед нами предстала мрачная, темная гора. Она настолько выбивалась из общего пейзажа, что казалось чужеродным элементом, который хотелось бы стереть с лица земли. Но, несмотря на свою неприветливость, она обладала огромным, зияющим входом, к которому мы так стремились.

В нескольких сотнях метров от нас раскинулся лагерь, где нашли приют наги-бунтовщики. Среди них мелькали и местные жители, поглощенные своими делами, так что наше появление поначалу ими осталось незамеченным. Однако, поскольку вход в их поселение располагался выше, несколько нагов, выползающих из грота, все же заметили нас.

Наш немногочисленный отряд приостановился. За доли секунды я попыталась оценить обстановку. Здесь пахло нищетой и острой нуждой. Взять хотя бы одежду: женщины-нагини были закутаны в простые серо-белые простыни, зацепленные на плечах, в то время как мужчины-наги прикрывали лишь низ живота повязкой, подобной многофункциональной сумке, где из кармашков торчали ножи и клинья, стрелы и дротики. В общем вооруженные до зубов. Их великолепные торсы блестели на солнце бронзовым загаром, как и волосы, собранные в хвост на затылке.

Однако вернемся к нагам, что застыли как вкопанные при виде нашего отряда.

— Олафур! — заговорил один из мужчин, уставившись на нас, а точнее на некогда заключенного в одиночной камере.

К слову, он заметно выделялся среди прочих: самый высокий, самый воинственный, с каменным выражением лица, которое будто только и умело, что допрашивать и отдавать приказы. Но, несмотря на суровость, юность придавала ему некую благородную красоту, ту самую, что называют «даром природы». Лейла, кстати, часто возмущалась подобным, считая это вопиющей несправедливостью.

И правда, не каждый день в лагерь революционеров-нагов заглядывают такие гости: беженец, который, казалось бы, уже должен быть мертв, человеческая девушка, да еще и принц, в сопровождении королевской стражи. Это было событие, явно достойное коллективного обсуждения.

— Здравствуй, Вий! — раздался бодрый голос, принадлежавший мужчине, чье имя, к своему стыду, до этого момента я так и не удосужилась выяснить. Но этого теперь и не нужно было делать, благо имя его я хорошо расслышала.

Олафур предпринял попытку приблизиться, но его встретило настороженное отступление тех, кто стоял на страже. Их тела напряглись, словно струны, а на лицах застыли угрожающие оскалы.

В воздухе повисло напряжение, настолько ощутимое, что казалось, будто сам воздух пропитался первобытной агрессией. Некоторые из них даже небрежно коснулись своих набедренных мешочков, намекая на готовность к действию. Поверьте, в этот момент тестостерон буквально взрывался в пространстве, создавая атмосферу нешуточной схватки.

— Остынь, дружище, — невозмутимо вмешался Олафур, словно ничего не произошло. — Мы же свои, в конце концов.

— Свои? Кто именно? — Вий, явно не собираясь уступать, указал на похищенного мной стражника. — Этот, чье одеяние кричит о королевской тюрьме? Или вот этот? — его палец переместился к Таруну. — Его я вижу впервые. Судя по его одеянию, он явно из высшего общества. Или, быть может, это человек? К тому же, женщина.

— Ну да лад…

— Или ты? Что предал нас и своих товарищей? — перебил его Вий.

Олафур покачал головой.

— Я не предавал никого, — как-то неискренне признался он, пряча свой страх непринятия своими за улыбкой.

Или мне так показалось?

— Неужели? — высказал свое мнение наг с пышными усами. — Наши разведчики, знаете ли, докладывают совсем иное.

— И что же, по их сведениям, произошло, Логан? — заскрежетал зубами Олафур, в словах которого слышалась неприкрытая враждебность. Он явно не был рад такому повороту событий.

— А то, что всех уничтожили, а тебя, Олафур, оставили в живых. Это, знаешь ли, наводит на определенные мысли. Либо ты с ними заодно, либо потому что им нужна была информация, и ты ее дал.

— С чего ты взял?!

Голос Олафура дрогнул от возмущения, но уловила в нем проскользнувшую нотку растерянности. И не только я.

— Сразу после твоего ареста накрыли наши точки! — вмешался пожилой воин, чья седая грива, несмотря на возраст, казалась полной жизни, а осанка выдавала прежнюю физическую мощь. — Сразу же после вашего задержания были накрыты все наши опорные пункты! И не пытайся нас убедить, что это простое стечение обстоятельств. Здесь, поверь, никто в это не верит.