Чтение онлайн

Сэйвер не приходил. Дни превращались в недели, и я сидела у окна, глядя на сад, где розы давно увяли, как моя надежда. Метка на плече молчала, холодная и мёртвая, словно связь между нами истончилась до нитки. Я тосковала по родителям, по поместью, но больше всего — по нему, по тому, кем он был до неё. Шептала себе, что сын — мой сын — вернёт его ко мне, но даже эта мечта казалась далёкой.

Всё изменилось, когда пришёл приказ. Слуга в чёрно-золотом камзоле явился утром, поклонился низко и произнёс:

— Его Величество требует вашего присутствия. И принца.

Сердце сжалось. Я знала, что Император давно нами недоволен — его ледяной взгляд на приёмах говорил больше, чем слова. Но теперь он решил вмешаться.

Мы стояли перед ним в тронном зале — огромном, с колоннами, что уходили ввысь, как кости древних драконов. Император восседал на троне, вырезанном из чёрного камня, его черные волосы сияли, как обсидиан, а глаза — золотые, как у Сэйвера, но холоднее льда — впились в нас. Воздух дрожал от его магии, тяжёлый, будто перед грозой. Сэйвер стоял рядом со мной, напряжённый, с сжатыми кулаками, но молчал.

— Вы разочаровываете меня, — голос Императора был низким, гулким, как рык дракона. — Года идут, а наследника нет. Сэйвер, ты забыл свой долг? Или твоя истинная — лишь для украшение?

Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки вспыхивают от стыда. Сэйвер шагнул вперёд, но Император поднял руку, и воздух сгустился, заставив его замереть.

— Хватит, — отрезал он. — Я не потерплю этого дальше. Либо вы дадите мне внука, либо право на трон перейдёт к другому. И не думай, сын мой, что это пустая угроза.

Сэйвер сжал зубы так, что я услышала скрип. Его глаза вспыхнули, как пламя, но он промолчал. Я не поняла, о ком речь — кто этот «другой»? — но видела, как тень ненависти исказила лицо моего мужа. Он знал. А я — нет. При дворе не говорили о других наследниках, и я вдруг осознала, как мало знаю о его семье, о драконах, чья кровь текла в их жилах.

Император перевёл взгляд на меня, и я задрожала под его тяжестью.

— Айрис, — голос Императора смягчился, но остался острым, как клинок. — Ты его истинная. Докажи, что достойна этого.

Зал затих. Чувствовала запах благовоний, слышала шорох крыльев где-то в тенях — драконья магия витала вокруг. Сэйвер кивнул, коротко, резко, и мы вышли молча, но я знала: это был приговор.

Той ночью он пришёл ко мне. Дверь открылась с тихим скрипом, и я увидела его силуэт в свете свечей. Мой муж выглядел так, будто сдерживал бурю — золотые глаза потемнели, губы сжались в линию. Я сидела на краю кровати, в простой сорочке, и сердце колотилось от страха и нежелания. Мне не хотелось, чтобы это происходило сейчас. Вот так, после появления в его жизни Варины и его холодности. Но выбора не было. Император четко дал понять, что иного исхода не потерпит.

— Айрис, — произнёс он, и в его голосе было отвращение, едва скрытое. — Мы должны.

Он шагнул ко мне, и я сжалась, но кивнула. Это было быстро, холодно, без слов. Его руки были твёрдыми, движения — резкими, словно Сейвер выполнял долг, а не любил меня. Метка горела, но не от страсти — от напряжения, от боли. Когда всё закончилось, он встал, накинул камзол и бросил, не глядя:

— Отдыхай. Это всё, что от тебя нужно.

Дверь хлопнула, и я осталась одна, свернувшись под одеялом, чувствуя себя пустой, униженной. Слёзы жгли глаза, но я не дала им вырваться. Он ушёл, оставив меня, как вещь, что выполнила свою роль.

Через неделю всё изменилось. Я почувствовала слабость, тошноту, и Лина, заметив мой бледный вид, позвала лекаря. Старый мужчина с седыми волосами и руками, пахнущими травами, осмотрел меня и улыбнулся:

— Вы ждёте дитя, госпожа.

Слова ударили, как гром. Я наконец-то забеременела.

Дворец ожил — служанки засуетились, принося мне тёплые накидки, сладости, отвары. Леди Маргит пришла с редкой улыбкой: «Империя ждёт наследника». Дворяне, что шептались за моей спиной, теперь кланялись ниже, их голоса стали слаще. Даже Император прислал мне подарок — тонкую диадему с сапфирами, символ благословения.

А Сэйвер… он тоже изменился. Пришёл ко мне однажды вечером, впервые за недели, сел рядом, взял мою руку. Его взгляд смягчился, и он сказал:

— Ты сделала это, Айрис. Наш ребёнок… он всё исправит.

Муж обнял меня, и я почувствовала тепло, которого так давно не было. Мы стали ближе — он приходил чаще, говорил о будущем, о том, каким отцом будет. Я видела в нём заботу, страсть, что вспыхивала, когда он касался меня, и думала: он будет хорошим отцом. Всяко лучше, чем мужем. Варина исчезла из его слов и взглядов, хотя я знала — она всё ещё здесь, в южном крыле, как тень, что ждёт своего часа. Он не отсылал её, и это кололо меня, но я гнала эти мысли прочь. У меня был ребёнок — его ребёнок, — и это было важнее.

Лежала ночами, гладя живот, шепча себе, что сын свяжет нас навсегда. Метка на плече пульсировала в такт его маленькому сердцу, и я верила, что Сэйвер забудет всех других. Но где-то в глубине, под этим теплом, оставалась тревога — тонкая, как паутина, что дрожит на ветру.

Месяц прошёл, как сон — тёплый, хрупкий, полный надежды. И я уже почти начала верить, что жизнь налаживается…

Но всё рухнуло в один день.

Дверь в мои покои открылась без стука, и я вздрогнула, подняв взгляд от книги. На пороге стояла Варина — высокая, с волосами, как ночь, и зелёными глазами, что сияли, как яд. Её серебристое платье струилось, словно жидкий металл, а улыбка была острой, как лезвие. Я напряглась, сжав пальцы на подлокотнике кресла.

— Айрис, — пропела она, входя с грацией хищницы. — Решила навестить будущую мать. Как мило, что ты наконец-то заняла своё место.

Её голос был сладким, но под ним звенела насмешка. Я выпрямилась, стараясь не показать страха.

— Чего ты хочешь? — спросила, голос дрогнул, но я держала взгляд.

Она рассмеялась — тихо, мелодично, но от этого звука у меня похолодело внутри. Подошла ближе, скрестив руки на груди.

— Хочу официально признать свое поражение и отдать тебе Сэйвера, — сказала она, прищурившись. — Он мне больше не нужен. Я наигралась. Поздравляю с беременностью, дорогая. Ты победила.

Замерла, не веря её словам. Это была ложь — я видела это в её глазах, в изгибе её губ. Но она шагнула к столу, вынула из складок платья маленький свёрток и положила его передо мной.

— Подарок, — пояснила Варина. — Чайные листья с моей родины. У нас их пьют женщины, носящие детей под сердцем. Они придают сил. Прими, это знак моего… уважения.

Её улыбка стала шире, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Она повернулась к Лине, что стояла у двери, и кивнула.

— Завари их для своей госпожи. Сейчас же.