Чтение онлайн

Я рванула дверь, выбежала наружу, босая, в одной рубахе, и остановилась, чувствуя, как холодный дёрн кусает пятки. Воздух дрожал от сладкого аромата, густого и пьянящего, а на ветвях уже висели плоды — маленькие, алые, словно капли крови.

— Это что… — прошептала я, и голос сорвался, дрожащий и тонкий.

Ужас сдавил горло, как ледяная рука. Вишни не цветут ночью. Не плодоносят за часы. Это было против природы, против всего, что я знала. Магия — слишком яркая, слишком сильная, чтобы быть случайной.

Мой ребёнок? Его шевеление, а теперь это?

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Если это его сила, я не готова. Не знаю, как справиться, как скрыть, как жить с этим.

— Айрис, ты это видишь?! — Эстер вылетела во двор, её босые ноги шлёпали по земле, а руки размахивали, как крылья взбесившейся птицы. Локоны растрепались, глаза горели восторгом. — О боги, это же волшебство! Настоящее, живое! Я всегда мечтала жить в заколдованном месте! Посмотри, какие вишенки — будто звёзды с неба упали прямо к нам на ветки!

Она закружилась между деревьями, чуть не рухнув, споткнувшись о выступающий корень, и рассмеялась, запрокинув голову.

Эдгар вышел следом, неспешно, скрестив руки на груди. Его тёмный силуэт выделялся на фоне сияния, лицо оставалось непроницаемым, но я уловила, как дрогнул уголок рта — едва заметно, словно он боролся с удивлением.

— Необычно, — выдавил он, голос низкий и ровный, будто говорил о погоде, но в глазах мелькнула искра, которую он тут же спрятал за привычной хмуростью.

Лука выскочил из конюшни, рот распахнут, как у мальчишки, увидевшего фокусника. Его кудри подпрыгивали, пока он бегал от дерева к дереву, трогая плоды дрожащими пальцами. Томас замер у крыльца, молоток повис в его руке, а взгляд метался между вишнями и мной, полный тревожного благоговения. Гаррет шагнул из дома, его тяжёлые сапоги гулко ударили по доскам, и он пробормотал, потирая затылок:

— Чтоб мне провалиться, если это не чертовщина какая-то.

Они все смотрели — кто с восторгом, кто с опаской, — и я понимала их. Сияние было завораживающим, но в нём таилась угроза, которую я не могла объяснить. Никто не мог.

— Это неправильно, — сказала я, схватив Эстер за руку. Мои пальцы дрожали, впиваясь в её запястье. — Об этом никто не должен знать, понимаешь?

— Ты себя слышишь, милая? — она фыркнула, выдернув руку, и закатила глаза с притворным укором. — Это же магия, Айрис! Это красота! Что в этом плохого? Ты только посмотри, как они светятся — это же чудо!

Но я знала — она ошибается. Это было слишком внезапно, мощно и чуждо. Я отступила к пристройке, чувствуя, как холод пробирает босые ноги, и сердце билось в горле, словно хотело вырваться. Вернувшись внутрь, я рухнула на кровать, но сон не шёл. Мысли о саде, о ребёнке, о Раэле крутились в голове, как стая встревоженных птиц, пока усталость не накрыла меня тяжёлым одеялом, утянув в беспокойную тьму.

На рассвете я вышла в сад, шаги были неуверенными, будто боялась разбудить это место. Небо только начинало светлеть, окрашиваясь розовым на востоке, а плоды висели на ветвях — спелые, сочные, нереально яркие, словно нарисованные на холсте безумного художника. Невозможные.

Я стояла, обхватив себя руками, и пыталась вдохнуть глубже, но воздух казался густым от их аромата. Тогда-то топот копыт за воротами и заставил меня обернуться, и я увидела утреннего визитера.

Раэль спешился с лошади, его тёмный плащ колыхнулся на ветру. Он смотрел на сад с лёгкой, почти незаметной улыбкой, но когда его взгляд скользнул ко мне, к моему животу, в нём мелькнуло что-то глубокое, тёплое, почти узнающее. Метка на плече снова вспыхнула огнём, острым и яростным, и я отступила, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Доброе утро, — сказал он, голос спокойный, с лёгкой хрипотцой, но в нём сквозила тень веселья. — Поправьте, если ошибаюсь, кажется, я пропустил всё самое интересное?

Раэль стоял у ворот, его тёмный плащ колыхался на утреннем ветру, а голос — низкий, с лёгкой насмешкой — ударил меня, как пощёчина.

Он что-то знает? Нет! Он не может знать!

Его глаза скользнули за ворота, по территории, будто бы силясь рассмотреть сад, но угол обзора был недостаточно удобный для этого, поэтому он вернулся внимание мне, с какой-то насмешкой скользнув по моему животу.

Меня же все больше накрывало паникой. Этот мужчина ни в коем случае не должен узнать ни о чем, что здесь происходит! Если он разболтает, если поймёт, что это значит, слухи дойдут до императорского дворца — и тогда конец. Меня найдут и заберут всё, что я пытаюсь спасти.

Ужас захлестнул меня, ледяной и липкий, я задохнулась, мысли закружились вихрем: надо действовать, сейчас, немедленно! Не ведая, что творю, развернулась и бросилась прочь, не тратя времени на слова.

Подошва обуви стучала по земле, подол юбки цеплялся за сухие кусты, но я мчалась к дому, сердце колотилось в горле. Раэль — угроза, не просто чужак, а тот, кто может узнать слишком много.

Я не могла его остановить сама — не беременная, не с дрожащими от страха руками. Нужны мужчины, сильные, крепкие, чтобы прогнать его, напугать, заставить молчать!

Подбежала к дому, чуть не налетев на Томаса. Он стоял у крыльца, огромный, как скала, с молотком в руках, и хмуро разглядывал мое приближение.

— Томас! — выкрикнула я, голос сорвался, резкий и отчаянный. — Чужак у ворот! Вторгся в поместье! Нужно сделать с этим что-нибудь, сейчас же!

Его брови поползли вверх, но я не дала ему заговорить, крутанулась на месте, выискивая ещё людей. Дэн — кузнец с плечами, как у быка, чинил телегу у сарая, его шрамы на руках блестели в утреннем свете, а топор лежал рядом.

— Дэн! — заорала я, хватая его за рукав так, что ткань затрещала. — Ты слышал? У ворот чужак. Нельзя допустить, чтобы он узнал про сад и рассказал всем! Надо его прогнать, пока не поздно!

— Кто такой? — начал Томас, но я топнула ногой, обрывая его.

— Нет времени на разговоры! Скорее!

Они переглянулись, Дэн взял топор в руку, Томас сжал молоток, и оба рванули к воротам, их шаги загудели, как молоты по наковальне.

Я осталась стоять, хватая ртом воздух, руки тряслись, мысли бились в голове, как птицы в клетке. Что я делаю? Хочу, чтобы его прогнали, чтобы он ушёл и забыл, но что, если они его покалечат?

Нет, они так не поступят. Только напугают, скажут, чтобы тот держал язык за зубами! Потому что если Раэль заговорит… Если слухи дойдут до Сэйвера, до его отца… Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, страх гнал кровь по венам, как пожар.

Дверь дома хлопнула, и на пороге появилась Эстер, в шёлковом халате и мягких туфлях, растрёпанная, с заспанным лицом. Она потирала глаза, но любопытство уже пробивалось сквозь сонную дымку.

— Айрис, что за шум? — проворчала она, голос хриплый и раздражённый. — Я только задремала, а тут топот, вопли… Что опять стряслось?