Чтение онлайн

Я обернулся, сжимая кулаки. Ко мне неспешно шагал мужчина в потёртом плаще — высокий, с тонкой ухмылкой, в которой было больше скуки, чем уважения. Торговец, судя по повозкам позади, груженным бочками и мешками.

— Кто ты такой? — рыкнул я, чувствуя, как кровь приливает к вискам. — И где, к демонам, я нахожусь?!

— Просто торговец, — ответил он спокойно, скрестив руки. — Мы остановились на привал. Вас нашли на дороге, лежали в пыли, весь побитый. Решили подобрать — не бросать же. Вы были без сознания почти два дня.

— Два дня?! — взревел я, ощущая, как стыд и гнев обжигают лицо.

Два дня я валялся, как дохлая собака, пока эти оборванцы тащили меня неизвестно куда? Желудок заурчал от голода, голова пульсировала, а запах навоза только усиливал ярость.

— Почему я в этой грязи? Ты смеешь обращаться со мной, как с каким-то бродягой?!

Он пожал плечами, глядя на меня с лёгкой насмешкой, что бесила до дрожи.

— Как так? Мы положили вас на тюки, устроили с удобством, но, видно, неудачное место выбрали, — сказал он, кивнув на телегу. — А зовут меня… да какая тебе разница? Я торговец, а ты, похоже, попал в переплёт.

Его снисходительность была как пощёчина. Я — наследный принц, а он смеет говорить со мной, будто я какой-то пьяница из таверны?!

Покрытый дерьмом, униженный, голодный, я скрипнул зубами, вспоминая Раэля, его предательство, и Айрис — её ведьмовскую силу. Она посмела ударить меня, связаться с этим выродком, и я заставлю её заплатить!

Сразу после того, как вернусь в замок и все расскажу отцу о том, какие делишки она там проворачивает с моим братцем. Ох, отец точно «обрадуется», узнав обо всем. Я уж постараюсь расписать все в красках, играющих мне на руку. Раэля сожгут на костре, как предателя короны, а Айрис… эта девчонка обязательно родит мне наследника. И, может, даже не одного. Уж я постараюсь. А потом, как наиграюсь, расскажу отцу об ее истинной природе. И ее тоже сожгут! А прах даже не захоронят — такие твари не имеют права даже на безымянную могилу.

Но для начала…

— Дай воды, — процедил я сквозь зубы, выпрямляясь, несмотря на вонь. — Немедленно, или я выжгу твои телеги до углей!

Торговец приподнял бровь, но лениво взял кувшин с повозки и протянул мне.

— Пей, — сказал он. — Только не вода это. Компот вишнёвый. Очень полезен для здоровья.

Я выхватил кувшин, не глядя, что внутри, и залпом выпил содержимое. Жидкость была прохладной, терпкой, с лёгкой сладостью и чем-то… живым. Она прошла по горлу, как поток энергии, смывая слабость. Боль в затылке стихла, тело налилось силой, мысли прояснились.

Я отбросил кувшин в телегу, вытирая рот тыльной стороной ладони, и только тогда заметил, как торговец смотрит на меня — с лёгким удивлением, но всё ещё с той же проклятой усмешкой.

— Лучше? — спросил он, и я хотел вцепиться ему в глотку, но вместо этого рявкнул:

— Сколько до столицы? Уже закат, а мне нужно во дворец! Если отец узнает, что я отлучался, он…

— Две недели езды, — кивнул торговец, глядя на солнце, что цеплялось за горизонт. — Полторы, если гнать коней без остановки.

— У меня нет двух недель! — прорычал я.

Я плюнул на землю, шагнул в сторону, и ярость взорвалась во мне жаром. Чешуя проступила на коже, когти прорвались сквозь пальцы, крылья развернулись с хлопком, разбрасывая пыль. Я стал драконом — золотым, сияющим, несмотря на грязь, что липла к чешуе.

Взревев, я взмыл в небо, оставив торговца и его караван внизу, костеря Айрис всеми словами, что знал. Ведьма! Предательница! Она не просто ударила меня — она оказалась опаснее, чем я думал! И я заставлю ее познать мою ярость сполна, раз уж милости она иметь не захотела.

Полёт до дворца был быстрым — ветер бил в морду, смывая часть зловония, но не гнев. Я приземлился во внутреннем дворе, когти царапнули мрамор, и перевоплотился обратно, шатаясь от усталости. Слуга, что выбежал навстречу, замер, его лицо побледнело от запаха.

— Готовь ванную, — рявкнул я. — Сейчас же!

— Ваше Высочество, но… — начал он, но я оборвал его:

— Все потом!

Не успел я сделать шаг, как другой слуга — в ливрее гвардии — преградил путь.

— Его Величество вызывает вас, — сказал он, стараясь не морщиться. — Немедленно.

— Что?! — взревел я. — Сначала мне нужно переодеться!

Как минимум, я хотел сообщить ему о происходящем прямо под его носом, выглядя куда более подобающе.

— Приказ, — отрезал он, и я скрипнул зубами, понимая, что выбора нет.

Отец ждал в тронном зале, восседая на золотом троне. Его глаза — холодные, как лёд, — впились в меня, едва я вошёл. Вонь, исходящая от меня, заполнила зал, гвардейцы напряглись, но никто не посмел и кашлянуть.

— Ты выглядишь как куча дерьма, — произнёс он спокойно, но в голосе звенела сталь. — Под стать твоим поступкам. Что ты учинил, Сэйвер? Где был два дня?

Я выпрямился, стараясь сохранить достоинство, хотя чувствовал, как грязь стекает по шее.

— Я не уходил из замка, — солгал я, глядя ему в глаза. — Видимо, до вас дошли какие-то нелепые и лживые слухи, отец, не более. Но кое-что я все же хочу вам поведать…

Он поднялся с трона, мантия шелестела, как змея, и его лицо потемнело от гнева.

— Не считай меня глупцом, каковым являешься ты, — прорычал он. — Огромного дракона, пролетевшего пол-Империи, сложно не заметить! И эта вонь… Ты позоришь нашу кровь! Иди отмойся, пока весь дворец не вымер. Завтра явишься ко мне с первыми лучами солнца и расскажешь всё. В подробностях.

Я стиснул кулаки, кипя праведным гневом из-за его пренебрежения мною и из-за невозможности сказать слова против, прошипев сквозь зубы:

— Слушаюсь, отец.

В покоях было тепло, почти душно — пар поднимался от широкой купели, наполненной до краёв горячей водой, что поблёскивала в свете масляных ламп, отбрасывая золотистые блики на мраморные стены. Аромат трав — лаванды, розмарина, с лёгкой горчинкой эвкалипта — смешивался с тонким шлейфом дорогих масел, обещая покой и очищение.

Я скинул грязную одежду, что липла к телу, как вторая кожа, и рухнул в воду с тяжёлым всплеском. Жар обнял меня, проникая в усталые мышцы, смывая пыль, грязь и часть того унижения, что всё ещё жгло в груди, как угли под пеплом.

Я откинулся назад, прислонив голову к краю купели, и прикрыл глаза, позволяя теплу унести хотя бы тень гнева, что терзал меня весь день.

Но покой был недолгим. Я почувствовал лёгкое прикосновение — мягкие, уверенные женские руки легли мне на плечи, их пальцы с умелой нежностью начали разминать напряжённые мышцы. Кожа под их касанием ожила, и знакомый аромат — тёплый, медово-пряный, с ноткой корицы и чего-то неуловимо дикого — окутал меня, как вуаль.